Амелия обняла себя за плечи и снова уставилась в окно невидящим взором. Уорлок хотел сказать, что шансы в этой ситуации — не в ее пользу, осознала Амелия, окончательно падая духом. Себастьян прямо давал понять, что она никогда не будет счастливо жить с Саймоном и детьми в тихой сельской глуши.
— Я похитил тебя не просто так.
Амелия резко дернулась, в ужасе подняла на Уорлока глаза.
— Во время войн и революций невозможно оставаться в стороне. Ты тоже можешь внести свой вклад.
Амелия замерла. Она знала, что ей не понравится предложение Уорлока.
Его взгляд был резким, хотя на губах играла непринужденная улыбка.
— Теперь ты живешь под одной крышей с Гренвиллом. И знаешь его хорошо — возможно, лучше, чем кто бы то ни было.
Амелию насторожили эти странные хождения вокруг да около.
— Я знаю его очень хорошо.
— И он, судя по всему, относится к тебе с большой нежностью.
Она напряглась:
— Мы — друзья.
— Прекрасно. Друзья и любовники — воистину идеальное сочетание!
— Вам не стоит над этим смеяться.
— Я и не смеюсь. Если ты собираешься остаться здесь, в городе, то можешь оказаться нам очень полезной. Ты можешь внимательно слушать, что и как говорит Гренвилл, заботливо наблюдать за ним и сообщать мне о результатах всех своих наблюдений.
Амелия была ошеломлена:
— Я не собираюсь шпионить за Саймоном!
— Почему? Если он на самом деле занимается тем, о чем говорит, ничего нежелательного, чем ты могла бы поделиться с нами, просто не обнаружится, не так ли?
Она вобрала в легкие побольше воздуха.
— Что это значит?
— Думаю, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — бросил Уорлок и добавил: — Гренвилл убедил своих французских хозяев, что он — один из них, а это была задача не из легких. Естественно, мне остается только гадать: является ли он одним из них — или одним из нас? — Вкрадчивая невозмутимость Уорлока испарилась. Его темные глаза пылали.
Амелия вскрикнула. Разве Лукас точно так же не подверг сомнению благонадежность Саймона?
— Он никогда не предал бы нас. Он никогда не предал бы свою страну.
— Война — это чудовище, пожирающее людей целиком, — сурово пояснил Уорлок. — Я это знаю не понаслышке. Иногда это чудовище забирает наши тела, в иное время — наши души. Вопрос заключается в том, кто владеет сейчас душой Гренвилла?
— Я никогда не буду шпионить за ним, — повторила Амелия, не в силах унять дрожь в теле.
— Даже ради того, чтобы спасти его от французов? — Уорлок взглянул ей в глаза. — Даже ради того, чтобы спасти его от самого себя? Даже ради того, чтобы просто… спасти его?
Амелия смотрела на него сквозь слезы, не в силах отвести взгляд.
Тело Саймона отозвалось острым желанием, когда Амелия заскользила по нему губами.
— Амелия… — задыхаясь, прохрипел он, сжимая ее руки. Саймон крепко обнял девушку и глубоко вошел в нее. Их тела буквально расплавились от любви и отчаяния. Амелия знала: каждый новый миг, когда они занимались любовью, мог оказаться последним. Она никогда не была такой дерзкой, такой настойчивой, такой безрассудной, как сейчас.
С уст Саймона слетел неистовый крик, а спустя мгновение и Амелия застонала от бурной чувственной кульминации.
Теперь она покачивалась в его объятиях, на волнах эйфории, которая становилась уже привычной.
— Ты не должна была это делать, — прошептал Саймон. Амелия еще сильнее прижалась к нему, прильнув щекой к его груди. Ощущение блаженства стремительно угасало. Вместо сладостного послевкусия тело сковало напряжением, а в душу вползла коварная тревога. Каждый момент этого дня в мельчайших деталях воскресал в памяти Амелии. Лукас подверг сомнению благонадежность Саймона. А ее дядя хотел, чтобы она шпионила за ним…
— С тобой все в порядке? — прошептал Саймон, целуя ее в висок и укладывая на постель рядом с собой. Он по-прежнему держал Амелию в кольце своих рук.
Что же им теперь делать? Что ей теперь делать? И как им уберечь детей от опасности? Амелия коснулась губами груди Саймона, чувствуя, что ей хочется плакать.
— С тобой так хорошо, Саймон.
— Тогда почему ты выглядишь такой грустной? — В его взгляде мелькнула тревога.
Амелия подтянула одеяло выше, внезапно ощутив пронизывающий до костей холод.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сбежать со мной и детьми?
Его глаза удивленно округлились.
— Если я и думал о том, что мы смогли бы убежать и скрыться где-то, не рискуя быть узнанными, то всего лишь на какое-то мгновение.
Она с тревогой посмотрела на него:
— Почему?
— Я — состоятельный джентльмен. Ты — леди. На нас сразу обратили бы внимание, куда бы мы ни направились. — Саймон сел на кровати, и Амелия — тоже.
— Для того чтобы избежать опасности, я готова на все.
Саймон покачал головой:
— А как же твои братья? Неужели ты могла бы убежать, не сказав им, куда направляешься? Как же Джулианна? Твоя мать? Ей не удалось бы поехать с нами — она ведь может легко нас выдать.
А ей и не пришло в голову ничего подобного, подумала Амелия, откинувшись на подушки.
— Так каков же тогда выход? Мы останемся здесь, будем жить, как сейчас, до окончания войны — или до того времени, пока мой дядя не отправит тебя обратно во Францию?
Саймон помрачнел:
