— Просто будь осторожна. Предупреждение старшей сестры, — я знала, она говорит это для моего же блага, и именно поэтому ждала неделю, прежде чем сказать ей. Не то чтобы не хотела это услышать. Просто откладывала перед тем, сделать что-то совершенно идиотское, например, влюбиться меньше чем за неделю.
— Я знаю.
— Мне не плевать на твое счастье, Сара. Из нас шестерых ты самая осторожная. Но он спортсмен.
— Действительно хороший, — добавила я.
— Да, это так.
— Он мог бы прямо сейчас быть на вечеринке в женском клубе, и я находилась бы здесь, не зная того, что там происходит, — я встала с дивана, внезапно почувствовав неуверенность.
— Не делай этого, — оборвала она. — Не рисуй его чужой кистью. Этот парень Кольт был мудаком.
— Почему я уверена, что Маршалл не такой? — спросила я. Ненавидела сомневаться в нем.
Когда мы вместе, я уверена в том, что он чувствует ко мне. Но оставаясь в одиночестве, начинала сомневаться. Я не могла найти в этом парне ни одного недостатка.
— Вы, ребята, ходили на свидание? — спросила Рут.
Я сглотнула.
— Не совсем, — я стояла у окна в гостиной. Оно было открытым, впуская прохладный воздух, несмотря на то, что Маршалл каким-то образом починил кондиционер. — Мы каждый день вместе ходили на пробежку.
Каждую ночь в течение последней недели мы встречались, разговаривали, гуляли, а потом отправлялись на пробежку. После этого всегда возвращались ко мне домой. Мне это нравилось, поскольку это облегчало раннее пробуждение на следующий день. Мы всегда готовили ужин вместе. Независимо от того, как бы я ни настаивала, чтобы он посидел и отдохнул, тот всегда приходил и находил способ вмешаться. Мы действовали как команда.
Потом ели на диване, сидели, обнявшись, и смотрели телевизор. Затем, каким-то образом, каждую ночь всегда заканчивали тем, что целовались. Горячо и тяжело. Губы покалывало при воспоминании об этом. О том, каково это — чувствовать его огромное тело, накрывающее мое. Заставляя чувствовать себя нежной и женственной.
— Ты в порядке? — позвала Рути. Я закашлялась. — Почему ты так странно дышишь?
— Все хорошо, — мой голос дрогнул. Одна мысль о том, чтобы поцеловать его, заставляла покрываться жаром. — Итак, как поживают девочки? — спросила я.
Рут колебалась.
— Это твой способ сменить тему? — спросила она.
Я пожала плечами, пусть даже она не могла этого видеть.
— Может быть.
— Ты счастлива? — спросила она, как я и предполагала. Ни за что не позволила бы мне закончить так разговор.
— Прямо сейчас? Действительно счастлива. Он… он потрясающий, Рути. Но…
— Что «но»?
— Но мы такие разные, — я вернулась к дивану и растянулась на нем. — Он очень популярный футболист. Я имею в виду то, что происходит на поле… Рути, его, вероятно, переведут в этом сезоне. Он собирается стать профессионалом.
— И что? — спросила она.
Я выдохнула, собираясь сказать вслух то, что действительно не давало покоя.
— А я специализируюсь на бизнесе. Однажды я хочу открыть пекарню. У этого парня есть трастовый фонд, к которому ему никогда не придется прикасаться, как только тот подпишет контракт. А у меня будут кредиты, ожидающие выплаты, как только я закончу учебу.
— Ну и что? Ты сделала то, что должна была сделать ради получения диплома.
— Я просто говорю… Я не знаю, могу ли представить, как приведу его домой.
— Почему? Ты стесняешься нас? — мягко спросила она.
— Нет, — я вздохнула. — Просто не знаю, как он подошел бы всем нам. Понимаешь?
— Понимаю. В нем много тестостерона, — пошутила она, а затем стала серьезной. — Но если он заботится о тебе, то сможет с этим справиться. Я имею в виду, посмотри на парней, с которыми он сражается на поле.
— Верно.
— Он сделан из прочного материала.
— Спасибо.
— За то, что успокоила тебя? Это моя работа.
— Кстати, о работе, как продвигается новая карьера?
— Уф. Не спрашивай, — она фыркнула. — Мой босс — придурок. К счастью, страховая покрывают маму, Арию и Джемму. Зарплата достаточно хорошая, так что если близнецы заболеют, они смогут обратиться к врачу.
— Ты заботишься обо всех.
Чувство вины съедало изнутри. Единственная причина, по которой я уехала в колледж, заключалась в том, что Рути настояла.
— Я счастлива.
— Но кто же заботится о тебе?
— Вы, сумасшедшие, — ответила она.
Я могла слышать улыбку на ее лице.
— Он действительно ужасен? — спросила я, ненавидя мысль о том, что та несчастлива на работе.
— О боже, да! Этот человек никогда не улыбается, — она застонала.
Мои брови сошлись на переносице.
— Подожди, что?
— Это приводит в бешенство! И… — следующие тридцать минут она изливалась на своего босса, а затем рассказала, что происходит с сестрами.
