Я любил только одно в жизни, имел лишь одну цель: футбол и профессиональная игра.Я был безжалостно сосредоточен. Жил и дышал этой единственной целью и только ей. Пока один взгляд в ее сторону не заставил все переосмыслить. Заставил забыть, почему футбол настолько важен.Я делаю то, что, как чувствую нутром, ставит под угрозу мое будущее. Не только когда дело касается футбола, но и с ней самой. Зверь внутри меня привязан к ней всем сердцем. Она более интригующая и пленительная, чем я себе представлял. Какая бы ни была надежда на то, что одержимость утихнет, она пронизывает меня насквозь, а я сам растекаюсь как песок сквозь пальцы. Одна мысль о Саре Мартинес поглощает.И теперь, когда я знаю вкус ее поцелуя и мягкость кожи, этот глубокий животный голод никогда не будет утолен. Я делал вещи, которые привели бы в ужас, если бы она когда-нибудь узнала. Но я не могу забрать их обратно. Не признаюсь ей в этом.Пути назад нет. Нравится ей это или нет, но она моя. Навсегда.
Маршал
Я откинулся на спинку, не в силах устроиться поудобнее на жесткой скамьи. Она была такой старой и разваливающейся на части, что нормально сесть было невозможным. Древесина нуждалась в шлифовке и покраске. К тому времени у меня, вероятно, осталась бы заноза.
Пытаться слиться с окружающей обстановкой было нелегко. Не моими ростом и комплекцией. И все же по какой-то нечестивой причине я попытался.
Нет, это неправда. И на то была причина.
Причина, по которой сердце колотилось, а дыхание сбилось.
Мой взгляд был прикован к скамейке напротив. Туда, где она сидела.
Сара Мартинес.
Моя Сара.
Челюсть сжалась, когда ее имя промелькнуло в голове.
Сара. Моя. Сара. Моя. Только моя.
Улыбающаяся. Смеющаяся. Разговаривающая с девушкой.
Рука сжала сотовый. Когда я выдохнул, это вышло неровно, почти болезненно. Все, что я хотел сделать, это пойти туда и поговорить с ней. Быть рядом. Услышать звук ее голоса и увидеть, как теплые карие глаза смотрят в мои. Я хотел этого так сильно, что почти чувствовал ее вкус.
Но каким-то образом поборол это желание.
Я полностью сосредоточен на контроле.
И всегда был таким.
Контролировал, что ем, как наращиваю мышцы, как быстро могу бежать по полю, когда тренируюсь, а когда пытаюсь расслабиться. Мне не нравился беспорядок.
Ни Джеймс, ни я не были такими. Хеми же — совсем другая история. Я был в комнате этого парня. Он нуждался в уборщице.
А потом Джеймс перевернул наши жизни с ног на голову, как сумасшедший, страстно желающий умереть. Он взял и влюбился в цыпочку, с которой никогда не разговаривал. Не сказал ни единого слова. Я подумал, что в тот день, когда он поздоровался с ней и озвучил свой заказ, в кафе, в котором та работала, был готов взорваться.
Одержимый — это еще мягко сказано.
Но этот парень мне как брат. Я прикрывал его на поле и за его пределами, так что был там. Рядом с ним, когда мы переезжали из уютной комнаты на территории кампуса в дерьмовую квартиру на окраине города.
Неважно.
Кто-то должен был присматривать за этим парнем, чтобы убедиться: тот не сошел с ума. Эта мысль заставила ухмыльнуться. Кто бы мог подумать, что в нем это есть? Я никогда не видел, чтобы парень смотрел на девушку больше двух раз. Тем более проводил с ней больше, чем выходные.
С другой стороны, кто я такой?
Я взял стакан с водой и сделал большой глоток, позволяя ледяной жидкости остудить меня изнутри, но даже тогда холодная вода никак не помогла справиться с жаром внутри. Один только взгляд на нее издалека воспламенил душу.
Сара Мартинес сеяла хаос в моей жизни.
Что хуже, она понятия об этом не имела. Не знала, кто я такой и что натворил. Даже представить себе не могла, насколько я увлечен.
Однажды, совершенно случайно, пытаясь спастись от напора Джеймса, я увидел ее, и жизнь изменилась. Именно так. Я всегда помнил, как дедушка рассказывал о том дне, когда встретил бабушку. Как в одно мгновение жизнь стала легкой. Устойчивой. А в следующее мгновение ему показалось, что он держал в руках гранату, ожидая, когда та взорвется, не желая отпускать. Я никогда его не понимал. Пока не встретил Сару.
Джеймс расхаживал взад-вперед по комнате. Он был так чертовски привязан к девушке, в которую влюблен, что фактически преследовал ее. Тогда я не мог его понять. Как тот, казалось, чуть ли не вылезал из кожи вон. И все потому, что ее не было дома после смены.
Я думал, лучший друг сошел с ума, черт возьми. Не мог понять, почему так сильно заботился о ней. Запоминал расписание. Пробирался к ней домой, когда та еще не приходила. Если честно, даже был раздражен тем, как он себя вел. Я и представить себе не мог, что буду так чертовски потерян из-за кого-то.
Но потом стрела Купидона вонзилась мне прямо между глаз, когда я мельком увидел ее.
И понял, что был чертовски неправ.
Переходя улицу, я наблюдал за ней. Все еще помню, как она воздействовала на мое тело. При виде того, как та мягко покачивает головой в ярко-оранжевых наушниках, дыхание перехватило, а сердцебиение участилось. Я остановился как вкопанный и наблюдал за ней. Она ела печенье, и ничто в жизни не выглядело более аппетитным.
Не зная имени незнакомки, я мысленно называл ее «Печенька».
Собираясь отправиться на пробежку, странная волна жара, охватившая меня, дошла и до нее, заставив расстегнуть ветровку. Мягкие женственные изгибы. Моя, прошептал зверь внутри. У нее был мягкий животик и полные груди, которые, казалось, вот-вот вываляться из тесной майки. Светло-каштановые волосы колыхались взад-вперед, когда та завязывала ветровку вокруг талии. Она потянулась за бутылкой с водой, покрытой наклейками, которые вызвали у меня любопытство.
Что они значили?
Интерес пробудился как никогда раньше.
Я никогда ни с кем не встречался.
И даже этого не хотел.
