Преследуя Аделин полностью

Возможно, он планирует убить меня прямо сейчас, так же, как убил Джиджи ее преследователь. Последние три ночи я перечитывала ту записку и прочесывала ее дневники, но так и не нашла никаких доказательств того, что ее убийцей был преследователь.

Но я уверена, что права.

Поглядывая на него, беру телефон, встаю прямо перед окном и прикладываю трубку к уху. Я даже не набирала номер полиции, я просто хочу посмотреть, что он сделает.

Потому что, судя по всему, со мной что-то не так.

Я играю с огнем. Чем больше я его провоцирую, тем больше вероятность, что он придет за мной. Но я не могу удержаться. Я не могу остановить острое возбуждение, которое испытываю каждый раз, когда наношу ему ответный удар.

Это столь же увлекательно, сколь и глупо.

Я не вижу его лица под надвинутым капюшоном, но уверена: он улыбается. Однако это знание вызывает у меня неправильную реакцию. Мне должно быть противно. Мне должно быть страшно. Наверное, я опасаюсь того, что на самом деле мне хочется улыбнуться в ответ.

У моего уха пиликает телефон. Вскинув брови, я нерешительно отодвигаю его и смотрю на входящее сообщение.

О нет, он не купился.

Я сердито набираю ответное сообщение:

Мои пальцы замирают над кнопками. Последнее наказание было ужасным и отвратительным.

Поднимаю голову и вглядываюсь в глубины его капюшона. Его телефон зажат в руке, он ждет моего ответа. Яркость телефона совсем низкая, но тусклое мерцание отбрасывает достаточно света, чтобы продемонстрировать мне его острую линию челюсти и кусочек ухмыляющихся губ.

Я поднимаю руку и показываю ему средний палец.

Можешь отлизать, козел.

Его большой палец начинает двигаться, улыбка становится шире.

Я рычу от его дерзости. Черта с два он ко мне прикоснется.

Я не могу понять: он предлагает мне пырнуть его или вызвать копов? Я с удовольствием сделала бы и то, и другое. И мне не нравятся его намеки на то, что я – мышь, а он – кот. Это подразумевает, что он охотится на меня. А я меньше всего хочу, чтобы на меня охотились.

Проклятье. Я колеблюсь. Мне нужно звонить в полицию. У меня нет выбора. Но я не могу заставить свои пальцы двигаться. Он бросает мне вызов, и я ненавижу то, что мне страшно узнать, что он намерен предпринять, если я это сделаю. Ненавижу то, что хочу этого.

С замиранием сердца набираю номер. Он внимательно наблюдает за мной, пока я жму на кнопку вызова и подношу телефон к уху.

– 911, что у вас случилось?

Я делаю глубокий вдох.

– Меня преследует один человек. Он вломился в мой дом неделю назад. А теперь стоит снаружи и наблюдает за мной.

– Он стоит снаружи прямо сейчас? – спрашивает оператор. Я слышу, как на заднем плане набирается текст, сопровождаемый чавканьем ее жвачки.

– Да, – шепчу я.

– Мэм, он что-нибудь делает? У него при себе есть какое-нибудь оружие? – спрашивает она.

– Нет, насколько я знаю. Вы можете отправить сюда кого-нибудь?

Снова звук клавиш.

– Какой у вас адрес, мэм?

Я диктую адрес. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов и сообщает, что патрульный автомобиль будет примерно через пять минут. Она просит меня оставаться на линии, но я кладу трубку.

Моя маленькая тень не задержится здесь надолго, чтобы его не поймала полиция. Он исчезнет в лесу, из которого вышел, и его ни за что не найдут. Я знаю это.

Я не вижу его глаз, но все равно встречаю его взгляд. Улыбнувшись напоследок, он набирает быстрое сообщение. Мой телефон пиликает, но я не сразу смотрю на него.

Мне слишком страшно.

И он, не проявляя ни малейшего беспокойства, медленно разворачивается и уходит. Тьма протягивает к нему свои лапы и поглощает в свои глубины, пока он полностью не исчезает из виду.

Когда появляется патруль, я понимаю, что хочу, чтобы он уехал. По причинам, которые не могу объяснить, я жалею, что вызвала полицию. Я просто… хочу, чтобы он исчез – этот коп, полноватый мужчина с короткими светлыми волосами и румяным лицом.

Он выглядит так, будто хочет оказаться где угодно, но только не здесь.

Я чувствую себя точно так же.