Второй раз имя Дона Валлоне - так же вскользь упоминалось в статье, опубликованной еженедельником "Авангард", где речь шла о совершенно новом бизнесе: с молоденькими привлекательными машинистками во Франции и Дании заключались договоры на два года выгодной секретарской работы в Африке и арабских эмиратах; по прибытии на место девушки исчезали; их просто-напросто продавали в закрытые бордели; когда одной несчастной удалось вырваться, всплыло имя Дона Валлоне, поскольку рекламу в газеты, которая приманивала девушек - высокие оклады содержания и прекрасные квартирные условия "на берегу океана, в удобных коттеджах", - помещала контора, которую финансировали его люди.
- Имя этой несчастной вам неизвестно? - Степанов кивнул на вырезку из "Авангарда".
- Нет, - ответил "сэр Все".
- Но в досье еженедельника оно может храниться?
"Сэр Все" перевернул вырезку, пожал плечами.
- Вряд ли... Как-никак пять лет... Досье не станет хранить эту безделицу так долго,
Степанов нахмурился, повторив:
- "Безделицу"...
В третьем материале приводилась речь Дона Баллоне, посвященная памяти Энрике Маттеи; он скорбно говорил об организаторской мощи "великого итальянского бизнесмена и патриота. Спекуляции иностранной прессы и нашей левой, постоянно всех и вся обличающей в связи с гибелью Маттеи, лишь средство внести раскол в ряды тех, кто делает все, чтобы экономика республики развивалась динамично и плодотворно, как и подобает стране с великой историей. Не козни мифической мафии, но трагедия, которую никто не мог предвидеть, вырвала из наших рядов того, кто всегда останется в сердцах благодарных граждан".
Здесь же давался комментарий Джузеппе Негри, журналиста из Милана, который утверждал, что за семь дней до гибели Энрике Маттеи в беседе с двумя репортерами в Палермо прямо обвинил Дона Баллоне в том, что тот саботирует экономическую реформу на Сицилии и представляет интересы не только итальянцев, но определенных магнатов из Соединенных Штатов.
- По Леопольдо Грацио вы смотрели? - спросил Степанов.
- Через час после сообщения о его гибели Мари приехала ко мне... Мы перерыли весь архив, ничего толкового нет...
- У вас кончилось время? - спросил Степанов.
- Да, - кивнул "сэр Все". - Куда вас подвезти?
- В центр, если вы едете в том направлении.
- В том, - "сэр Все" поднялся, надел пиджак, пропустил Степанова, легко захлопнул дверь и, как мальчишка, играючи, поскакал через две ступеньки вниз по крутой, словно корабельной лестнице.
- Вы не запираете дверь на хороший замок? поинтересовался Степанов. - У вас же дома бесценное богатство, опасно так оставлять.
- Квартира застрахована... Миллион швейцарских франков...
- Платите такую чудовищную страховку? - Степанов удивился. - Это же стоит громадных денег.
- Нет, - "сэр Все" улыбнулся. - За меня платят три газеты и клуб иностранных журналистов Пресс-центра.
Они сели в его старенький скрипучий "фольксваген", десятилетнего, по крайней мере, возраста, и отправились в центр.
- Когда вы начали заниматься этим делом? поинтересовался Степанов.
"Сэр Все" пожал плечами.
- Я хорошо помню все про других, про себя слабо... Наверное, когда осознал, что моя журналистская деятельность - сущая мура, нет пера, могу говорить, но не умею писать, чувствую, а не знаю, как выразить... Лишь с возрастом начинаешь понимать всю упоительную значимость факта, умение найти пересечения причин и последствий... Да и потом я, как и каждый из нас, в долгу перед собственной совестью... Сколько же мы грешили попусту?! Сколько раз писали не то?! Не про тех! Бездумно и безответственно! Сколько раз поддавались настроению, минутной выгоде или просто безразличию?! Стало стыдно за себя, и я начал заниматься фактом... Здесь все, как в математике. Никаких изначальных эмоций... Где вас высадить?
- Если не затруднит, возле издательства "Уорлд".
- Имеете с ними дело?
- Да.
- Престижная контора... Желаю успеха. Если что-нибудь наскребете, звоните, посмотрим еще раз в моих папках, чем не шутит черт.
- Когда бог спит.
- Что, простите?
- Это русская пословица: "Чем черт не шутит, когда бог спит".
- В нынешнем русском языке режим позволяет употреблять слово "бог"? - удивился "сэр Все".
Степанов улыбнулся...
- Выпишите наши журналы; мы, по-моему, выпускаем современную прозу на английском языке, не надо тратиться на переводчика.
- Кстати, - затормозив возле высокого, в стиле ампир здания, заметил "сэр Все", - не почувствовал в вас русского, вы на них не похожи.
- Скольких русских вы видели?
- Ни одного, но я ведь смотрю фильмы.
- В таком случае, вы не похожи на американца, - ответил Степанов. - Я резервирую право позвонить вам, если у меня получится то, что я задумал, можно?
- Разумеется, - ответил "сэр Все" раскатисто, и Степанов рассмеялся, словно сбрасывая постоянное ожидающее нетерпение, оттого что снова вспомнил свою подругу с ее любимым, таким русским, бездумно-веселым "р-р-разумеется".
...Из вестибюля издательства Степанов позвонил в Пресс-центр, поинтересовался, нет ли каких новостей. Ему ответили, что особых новостей нет, но для него пришло письмо из Мадрида.
"Дорогой Степанов!
