- Я надеюсь, что это отвратительное дело нисколько не повлияет на ваше отношение к делу Анн Перрмен. которое нам предстоит сейчас заслушать.
- Я вовсе не намеревался связывать эта дела, - возразил Брадлей.
Адвокат однако не удовлетворился ответом Брадлея.
- То, что дело Смиза было заслушано до дела Перрмен и что речь шла о распространении наркотических веществ, не могло не создать неблагоприятной обстановки для моей доверительницы. Я ведь не знаю, в чем заблагорассудится полиции обвинить мисс Перрмен...
Кто-то дотронулся до его руки. Это был Мак-Гилл, незаметно вошедший в зал суда и занявший место рядом с адвокатом. Брадлей заметил его появление.
- Оставьте. Пусть пока дело идет своим чередом, - шепнул Дурзеру Мак-Гилл. Затем, заметив, что судья о чем-то совещается с секретарем и Брадлеем, он поинтересовался: - Каковы намерения Брадлея?
- Если ему на самом деле удалось обнаружить тайник в автомобиле, то он возбудит против нее обвинение в незаконном хранении ядов.
- А они действительно обнаружили кокаин?
- Мне известно, что именно Брадлей осматривал машину и только.
Лицо Марка вытянулось.
- И какое наказание грозит ей?
- Три месяца заключения, а, может быть, и шесть месяцев. Ведь она везла кокаин?
Мак-Гилл утвердительно кивнул головой.
- Но она не знала об этом...
Дурзер недоверчиво улыбнулся.
- Вы хотите меня уверить, что она не знала, какой груз везет?
- Она ничего не знала о тайнике в автомобиле.
Судья прервал их беседу.
- Анн Мэри Перрмен!
Анн вошла в зал, кивком головы приветствовала Мак-Гилла и, улыбаясь, опустилась на скамью. Брадлей ранее видел эту улыбку на лице Ронни. С таким высокомерным выражением, с той же улыбкой опустился на скамью подсудимых ее брат...
- Итак, мистер Брадлей? - И по-прежнему улыбаясь девушка обратилась к сыщику. - Наконец-то вам удалось осуществить свои намерения и посадить меня на эту скамью. Я полагаю, что для вас это был самый счастливый день в вашей жизни!
Брадлей не хотел верить своим ушам.
- Вы имеете право разговаривать только со мной, - прервал ее судья.
Девушка презрительно рассмеялась.
- Здравствуйте, господин судья! А я-то полагала, что мне здесь будет предоставлена возможность кое-что сказать...
Секретарь взглянул на лежащий перед ним листок бумаги и заговорил:
- Вы обвиняетесь в том, что ехали минувшей ночью на автомобиле, превысив предельную, разрешенную законом скорость. Признаете ли вы себя виновной?
Судья перебил его:
- Сегодня утром говорилось о том, что поступит и второе, более значительное обвинение. Почему вы не оглашаете его?
К удивлению Мак-Гилла Брадлей покачал головой:
- Обвинение пока ограничится этим. Нам не удалось обнаружить ничего, что могло бы послужить уликой.
Анн первая пришла в себя от охватившего всех изумления.
- Неужели вы хотите быть милостивым ко мне? Я ненавижу вас! воскликнула она.
Судья попытался призвать ее к молчанию, но это ему не удалось. Анн почувствовала себя хозяином положения: она знала, что Брадлей утаивает правду! Он лгал ради нее, и эта ложь предавала его в ее руки - эта мысль наполнила ее удовлетворением. В ней жило сейчас единственное желание уничтожить его, обратить в прах, сделать с ним то же, что он сделал с Ронни...
Анн перестала отдавать себе отчет в опасности, которой она подвергалась, она забыла о Марке. Все ее мысли были заняты Брадлеем.
- Мой милый друг инспектор Брадлей неожиданно воспылал желанием помочь мне! А ведь это он меня посадил за решетку...
Дурзер испуганно пытался успокоить ее:
- Мисс Перрмен было бы лучше, быть может, если...
Но она движением руки заставила его замолчать.
- Инспектор Брадлей всегда был очень мил и любезен по отношению ко мне. - Ее голос звучал все громче и громче. - Он неоднократно пытался воздействовать на меня, воспитывать... Мы встречались с ним в ресторанах, Я даже танцевала с ним, не так ли, инспектор? Он влюблен в меня. Он сказал мне, что ради меня готов на все!
Брадлей окаменел; его лицо превратилось в маску.
- Замолчите, - раздраженно потребовал судья, но она не слушала его.
- Я не замолчу! - продолжала бушевать девушка. - Если он мог ходить за мной по пятам, бросать на меня влюбленные взгляды, а затем использовал первый удобный случай для того, чтобы запрятать в тюрьму, то я вправе сказать все, что думаю об этом. Брадлей осматривал мой автомобиль! Он говорит, что ничего не обнаружил в нем. Он лжет! Он обнаружил в нем дюжину пакетов сахарина.
- Да успокойтесь же наконец! - молил Дурзер.
Но Анн уже не владела собой:
- Я везла сахарин. Я везла контрабанду. Он знает об этом, и все же он выступает перед судом и лжет, лжет! Он воображает, что я из благодарности брошусь ему на шею, но нет, он ошибается. Я покажу всем, что он на самом деле представляет собой. Он сыщик, уничтожающий улики, потому что влюблен в женщину, которую должен преследовать!
Негодование захлестнуло ее, она больше не могла произнести ни слова.
- Когда, вы, наконец, успокоитесь? - сказал разгневанный и выведенный из терпения судья.
- Я сказала все, что хотела сказать...
Дурзер приподнялся со своего места и взглянул на девушку.
