К ее письму прилагался постскриптум, написанный четким почерком Марлоу:
Письмо – семейное послание – подписали также Джайлз и Изопель. С незапамятных времен письма Бидди были именно такими: бессвязными, но искренними, понятными абсолютно каждому. Кэмпион сунул листы почтовой бумаги обратно в карман и, подняв глаза, увидел мистера Лагга – тот смотрел с мрачным интересом.
– Это предзнаменование, – сказал он. – В этом есть мораль, воистину она есть. Найти свою даму – игра для слабаков. Не забывайте об этом.
Однако Кэмпион проигнорировал сию речь.
– Целых два свадебных подарка, – пробухтел он. – Придется снова заставить вас поработать, Лагг.
– Я буду очень признателен, – с неожиданной готовностью произнес этот достойный человек. – Вечное «купи, купи, купи!» меня напрягает. Это письмо от той девушки, которая вам так нравилась? Знаете, если вам в дом нужна женщина, пускай это будет добрая, умная, некрасивая медсестра. Которая также будет мыть посуду.
– Довольно, Лагг, – прервал его Кэмпион. – Лучше скажите, что подойдет для свадебных подарков? Серебро, я полагаю.
Лагг засомневался:
– Я бы не советовал. Серебро нельзя выбросить, нельзя продать, его даже воруют неохотно. В наши дни его слишком много. Я что-нибудь придумаю.
Кэмпион некоторое время помолчал.
– Лагг, что, если я уйду на пенсию? – выдал он наконец. – Мою профессию многие находят отталкивающей.
Выражение лица мистера Лагга – с выпученными глазами и отвисшей челюстью – заставило его замолчать.
– У вас рецидив. Я вам что-нибудь намешаю.
– Стойте! – Кэмпион поднял руку. – Не нужно, Лагг. Я серьезно.
– Это само по себе нездорово, – заключил Лагг и удалился.
Кэмпион сел поудобнее. Он вынул письмо из кармана и бросил его в огонь. Сложив руки на коленях, наблюдал, как оно горит. Затем он беспокойно заерзал в кресле. Фон Фабер в Бродмуре, Симистер мертв. На мгновение он почувствовал себя Александром, жаждущим завоевывать новые земли.
В этот момент вернулся Лагг – теперь значительно подавленный и обеспокоенный. Он принес визитку.
– Снаружи какой-то хмурый человек, – сообщил он хриплым шепотом. – Иностранец. Мне отогнать его кирпичом?
– Пока не знаю, – ответил Кэмпион. – Дайте-ка посмотрю.
Лагг неохотно расстался с визиткой. Один взгляд на нее зажег искру в глазах мистера Кэмпиона, и румянец удовольствия проступил на его щеках. Он пронесся мимо Лагга и распахнул дверь, чтобы уже через мгновение появиться снова с мужчиной примерно своего возраста, смуглым и благородным на вид и с несколько военной выправкой.
Они оживленно разговаривали на языке, который мистер Лагг впоследствии описал как «обезьяний». Было очевидно, что они знали друг друга раньше. Вскоре незнакомец достал письмо – массивный серо-белый конверт, запечатанный и перевязанный темно-красной ленточкой. Он поклонился и отступил на шаг, пока англичанин аккуратно вскрывал конверт. Внутри находился единственный лист бумаги, украшенный гербом известного европейского королевского дома. Несколько строк были написаны на английском:
Мистер Кэмпион бережно сложил послание и бросил его в камин, как и письмо от Бидди. Он был явно в восторге. Обернувшись, взглянул на гостя сияющими глазами. Затем, подойдя к столу, Кэмпион написал несколько слов на листе почтовой бумаги и вложил его в конверт, который тщательно запечатал. После обмена еще несколькими любезностями незнакомец ушел.
Когда дверь за ним закрылась, Кэмпион повернулся к своему любопытному помощнику и радостно воскликнул:
– Лагг, можете поцеловать нашу королевскую руку!
– Сэр, если вы согласитесь это взять, у вас будут видимые средства к существованию, – сказал полицейский, вкладывая в руку оборванца шиллинг, – и мне не придется вас задерживать. Только я попросил бы вас куда-нибудь переместиться, – добавил он с очаровательным смущением, – потому что вот-вот появится инспектор.
