– Теперь, друзья, присмотрите за ними, – любезно произнес он, – а я повторю свой знаменитый трюк с веревкой. Для этого представления я воспользуюсь не чем иным, как настоящей веревкой, которая, как я вижу, уже готова и ждет меня. – С этими словами он снял со стены у очага моток бельевой веревки.
Свой пистолет он отдал Мартину. Эббершоу следил за пленниками – на этот раз более внимательно. Пока он связывал четверку бандитов, Мартин Уотт, все еще тяжело дыша, вкратце рассказал, что предшествовало разыгравшейся только что сцене:
– Сначала мы вошли на кухню. Там были только женщины. Они принялись кричать, и мы связали их. И, лишь сделав это, обнаружили, что среди нас нет Криса. Мы поняли, что он в беде, и уже собирались вернуться за ним, но не успели пройти и половины комнаты, как дверь распахнулась и вошел мужчина. – Мартин сделал паузу и глубоко вздохнул. – Я велел ему поднять руки, не то я выстрелю, но мужчина не послушался. Он просто двинулся на меня, поэтому я выстрелил. Конечно же, я не убил его, да и не собирался, но именно этот выстрел спровоцировал драку. Казалось, шаги были повсюду, мы не знали, куда сунуться. И решили, что будет удобно уйти через эту дверь. Мы едва успели затащить раненого внутрь, как эти четверо набросились на нас из кухонного прохода. К тому времени у Майкла уже был пистолет того, первого парня. Похоже, он слегка перенервничал, потерял голову и начал остервенело стрелять поверх голов. Затем его схватил один из них, но Майкл свернулся калачиком на раковине, держа пистолет при себе. Однако я уже, бог знает как, овладел ситуацией. – Юноша скромничал, но по лицам пленников было понятно, как именно он овладел ситуацией. – Я заставил их поднять руки, – продолжил он, – а затем крикнул Уайетту, чтобы тот взял оружие. – Он посмотрел на скрючившуюся в раковине молчаливую фигуру. – Бедняга. Мне кажется, у него ум за разум зашел. У Уайетта было при себе два пистолета, причем заряженных, но, прежде чем я успел его остановить или даже крикнуть хоть что-то, он швырнул их вон туда. Видите? Это колодец, чертовски глубокий – плеск выброшенных пистолетов раздался лишь много секунд спустя. Я заорал на него, а он возопил в ответ «Святые угодники!» или что-то вроде того, схватил этот черпак и давай размахивать им как оголтелый. – Мартин покачал головой и остановился, чтобы перевести дыхание. – Но потом случилось нечто неприятное, – вдруг продолжил он. – Один из них бросился на меня, я предупредил, что буду стрелять, и даже выполнил угрозу, но услышал только щелчок. Должно быть, перед этим я как раз истратил последнюю пулю. А затем нас окружили. Когда вы вошли, трое пытались добраться до Прендерби и отобрать у него пистолет – бедолага, как вы помните, был в отключке, – а старина Уайетт размахивал черпаком, как Бич Божий. Ну а потом пришли вы и сделали остальное за нас.
– Прекраснейшая история о любви и войне, – пробормотал мистер Кэмпион, к которому возвращалась его прежняя глупость. – Лучшие артисты. Всего один вечер на сцене. Все, док, я их связал, можете заняться ранеными.
Эббершоу опустил револьвер и с некоторым беспокойством подошел к Прендерби. Тот лежал в каменной раковине, опасно скрючившись и пряча лицо. Однако быстрый осмотр выявил лишь длинную поверхностную рану на черепе. Эббершоу вздохнул с облегчением:
– У него шок. Пуля зацепила висок, и он потерял сознание. Думаю, надо отнести его наверх.
– Почему бы и нет, – бодро произнес Мартин. – Теперь-то путь свободен. Вы говорите, что Гидеон и бандит наверху обезврежены; с нами здесь четверо бойцов, еще один снаружи; итого семь. Доктор Уитби и его водитель, по-видимому, все еще отсутствуют, так что остался только старина Долиш. Дом наш.
– Не так быстро, не так быстро! – Альберт Кэмпион подошел к ним. – Поверьте мне, старина Долиш весьма шустр. И стоит ему только взяться за автоматический запатентованный карманный нож одного из подручных, как веселье начнется заново. Нет, я думаю, док останется здесь со своим оружием, пациентом и заключенными, а вы пойдете со мной. Я возьму пистолет Прендерби.
– Ладно, – сказал Мартин. – Нас ждет экскурсия по лучшим местам?
– Вроде того, – согласился Кэмпион. – Поработаете санитаром. Наша последняя надежда как раз вытирает собой ступеньки парадной лестницы. Вы займетесь раненым, я же пойду искать дядюшку фон Фабера, а на обратном пути заберу девушек, и мы все вместе покинем этот дом. Достоинство, джентльмены, и храбрость, и хладнокровие, и британское воспитание – все лучшее в нас ждало этого дня.
Мартин посмотрел на него с удивлением:
– Вы всегда несете чушь?
– Нет, – легкомысленно ответил мистер Кэмпион, – просто я учил язык, читая рекламу. Ну, вперед.
Он вышел из пивоварни на кухню. Мартин последовал за ним, но на пороге вдруг остановился и воскликнул.
– Что случилось? – Эббершоу бросился к ним, и у него тоже перехватило дыхание.
Вендон, человек, которого Кэмпион уложил не более десяти минут назад, оставив безвольно лежать на полу, исчез.
Кэмпион говорил тихо, и голос его был необычайно серьезен:
