– Забавно, что у полиции есть лодка, – сказала я, но мои слова тоже унесло ветром.
Я слегка удивилась, что на машине, припаркованной на берегу, не было светоотражающей разметки, но толком не успела этого обдумать – кто-то распахнул заднюю дверь тускло освещённого фургона, и мы, спотыкаясь и дрожа, забрались внутрь. Тай залез вместе с нами, тявкая и ворча.
– Молодец, малыш, поднял тревогу, – сказала я и провела замёрзшими пальцами по его шерсти, и он снова заворчал. – Ш-ш-ш. Тише, малыш, нас уже спасли, всё закончилось.
В углу фургона лежала куча сухих одеял. Я взяла оттуда одно и, стащив промокшие носки и джинсы, постаралась обтереть ноги. Тай лизал мне лицо. Я почувствовала, что расслабляюсь и вот-вот засну. Вдруг в проёме показалась тёмная фигура, вытащила Тая наружу за ошейник и захлопнула дверцу.
– Что происходит? – закричала я.
Тай залаял, потом завыл. Тут раздался удар, а за ним визг. Зарычал мотор.
– Что происходит? Где Тай?!
Рядом возился Ноа, тоже сдёргивая с себя мокрую одежду и заворачиваясь в одеяла.
– Ты о чём? – спросил он.
Колеса фургона заскользили по мокрым листьям. Нас начало швырять туда-сюда.
– Они что-то сделали с Таем. Что-то плохое, – ответила я.
Меня больше не тянуло в сон. Внезапно я поняла, что мы повернули не в ту сторону и едем совсем не к главному дому. Мы двигались по бездорожью, должно быть, вглубь леса.
– Что? – переспросил Ноа. – Господи, я не могу согреться.
– Перестань, – ответила я. – Не раздевайся – это не спасатели.
В этот момент фургон резко свернул, и я упала прямо на кучу одеял.
– Нас везут не домой, Тая выбросили из фургона и… – я не могла произнести это вслух. Тот удар и тоненький визг вслед за ним… – Надевай всё обратно. Дело плохо.
– Что? Что происходит?…
Я силилась натянуть джинсы. Это было сущее мучение – они были мокрыми, ноги холодными, а пальцы отказывались сгибаться. Наконец я справилась и хотела надеть носки, но нашла только один.
Ноа ругался на свою одежду, и я поняла, что с мокрой школьной формой справиться было не проще.
– Куда мы едем? – крикнула я, но сквозь шум мотора водитель вряд ли меня услышал.
– Повернули налево, – ответил Ноа. – Наверняка проезжаем через деревню.
– Думаешь?
– Я неплохо научился определять дорогу, – проговорил он. – Меня уже шесть раз перевозили туда-сюда.
Фургон резко свернул вправо. Меня швырнуло к противоположной стене, и я ушибла плечо.
– О-ой!
– Держись за железки, – посоветовал Ноа. – Наверху, над краями фанеры – так будет проще, честно.
Я последовала его совету и, скорчившись, ухватилась за металл. Ну, по крайней мере, оставлю на нём отпечатки пальцев.
– Нужно было оставаться возле сарая, – сказал Ноа.
– И умереть от переохлаждения?
Фургон снова занесло.
– Может, было бы лучше, чем так… – ответил он.
– Я так понимаю, шансов на то, что это такие странные спасатели, нет, – заметила я.
– Я тоже думаю, что нет, – проговорил Ноа после долгой паузы.
В конце концов, фургон свернул на очередную разбитую дорогу и остановился. Кто-то что-то сделал с металлическими воротами или забором, фургон опять рванул вперёд и снова остановился. Какое-то время было тихо – ну, не то чтобы буквально тихо: деревья шумели на ветру, дождь колотил по крыше машины, потом хлопнули боковые дверцы фургона. Гравий заскрипел под чьими-то ногами, задняя дверца распахнулась, и в глаза нам ударил луч мощного фонаря. В его свете я увидела направленное на нас ружьё-двустволку.
– Это совсем лишнее, мы ничего такого не сделаем, – я еле могла говорить то ли от страха, то ли от холода.
Луч фонаря указал на сарай – гораздо больший, чем прежний. Воды вокруг не наблюдалось.
– Кажется, они хотят, чтобы мы пошли туда, – сказал Ноа и придвинулся к дверце фургона.
– Хорошо, – ответила я.
Прозвучало это нелепо – и слова, и сам мой голос, – но как ещё реагировать, я не знала.
Я подхватила оставшиеся одеяла и пошла под дождём вслед за Ноа по гравийной дорожке к большой белой двери, распахнутой настежь. Внутри горел тусклый свет. Как только мы перешагнули порог, дверь захлопнулась, и я услышала, как задвинулись засовы.
– Где Тай? – крикнула я. – Верните мою собаку!
– Эй! – закричал Ноа. – Эй!
Но никто не ответил.
Я побежала к окну в надежде рассмотреть фургон, но оно было заколочено снаружи, и сквозь стук дождевых капель я услышала только, как взревел мотор и задребезжали железные ворота. Постепенно шум мотора стих вдали.
Я села на корточки. Тяжело дыша, я пыталась бороться с внезапно подступившими слезами страха.
– Жуть какая, – сказал Ноа, плюхнувшись рядом и подтянув колени к груди.
– Тая забрали, – сказала я чуть слышно.
– У них было ружьё, – пробормотал Ноа.
Я перестала думать о Тае и переключилась на слова Ноа:
– Охотничье.
– Какая разница?
– Это местные, – мои губы словно сами собой выговорили эти слова, я не успела осознать, что размышляла над этим.
– С чего бы? Что, больше нигде в стране ни у кого нет охотничьих ружей?
