На протяжении всего расследования Лору рассматривали исключительно как случайную жертву, полиция была твердо убеждена, что главной мишенью был Тео. Джексон вдруг вспомнил Боба Пека из «На краю тьмы»[73] — сказать по правде, таких сериалов на Би-би-си больше не делают, пожалуй, после «Тьмы» ничего достойного он и не видел. Когда же это было? В восемьдесят четвертом? Или восемьдесят пятом? Он попытался вспомнить восемьдесят пятый. Три года после Фолклендов.[74] Хауэлл демобилизовался, а Джексон подписал контракт еще на пять лет. Он встречался с девушкой по имени Кэрол, но потом она вступила в Движение за ядерное разоружение и заявила, что ее политические взгляды «несовместимы» с их романом. Он заметил, что и сам не очень-то поддерживает ядерную гонку, но ей было интереснее приковывать себя к разным предметам и выкрикивать оскорбления полицейским.
В восемьдесят пятом Лоре Уайр исполнилось девять, а Оливия Ленд была уже пятнадцать лет как мертва. Крейвен, персонаж Боба Пека из «На краю тьмы», тоже был помешан на своей дочери. Эмма — так ее звали, и так же звали девушку под номером пять из красно-синего списка Тео, единственную из первой десятки, которая жила неподалеку от Кембриджа. Кристина, лучшая подруга под номером один, вышла замуж и уехала в Австралию, Эйша — учительница в Дорсете, Том работает в Еврокомиссии в Страсбурге, Джош совсем исчез с горизонта, Джоанна — врач в Дублине, Ханна живет в Штатах, Элеонора — адвокат в Ньюкасле, Пэнси работает в шотландском издательстве. Прямо девичья хиджра[75] какая-то. Словно они бежали от чего-то. («Если вечно бежать, Джексон, то вернешься туда, откуда начал».) Он хотел поговорить с кем-нибудь, кто знал другую Лору. Не потому, что домашняя Лора была ненастоящей, просто, как бы ни был Тео близок с дочерью, наверняка чего-то он о ней не знал или не понимал. Так уж оно устроено. Нравится вам или нет, у дочерей всегда будут секреты.
Эмма Дрейк жила в Крауч-Энде и работала на Би-би-си. Джексон позвонил ей, и она ответила, что с радостью поговорит с ним, и назначила встречу после работы через дорогу от здания Би-би-си, в отеле «Ланэм», чтобы «выпить по коктейлю».
Оказалось, милая девушка, вежливая и разговорчивая. Она выпила три «Манхэттена» подряд, такой у нее, видно, был способ оперативно снимать напряжение. Джексон напомнил себе, что она уже не однокашница Лоры, а двадцативосьмилетняя женщина.
— Помню, я тогда думала, что могла оказаться на ее месте, — Эмма закинула в рот орешек. — Целый день ничего не ела, — извинилась она, — все время просидела в студии. Эгоистично так думать, да?
— Ну почему же, — сказал Джексон.
— То есть со мной, ясно, этого не могло случиться, меня же там не было, в том офисе, в ту самую минуту, но само по себе случайное насилие…
— Вы уверены, что оно было случайным? А вы не думаете, что тот парень, который убил Лору, охотился именно за ней, а не за ее отцом?
За рояль в углу зала сел мужчина в смокинге, размашистым жестом Либераче[76] поднес руки к клавишам и заиграл громкую и вычурную версию «Волшебного вечера».[77]
— Боже! — Эмма Дрейк скорчила мину и рассмеялась. — Может, какой-нибудь ее новый знакомый, не знаю. Наши почти все путешествовали или работали за границей. Только Лора и еще пара ребят собирались в колледж сразу после летних каникул. Я была в Перу, узнала о ее смерти только месяца через полтора. Для остальных это стало уже историей, и почему-то от этого мне было еще тяжелее.
— Любая мелочь, что-нибудь, о чем никто не подумал сказать? — настаивал Джексон.
Он спрашивал себя, не заказать ли ей еще один «Манхэттен», поможет это или наоборот, и следует ли спаивать молодых женщин, а потом отправлять одних на опасные лондонские улицы. Неужели Марли ждет то же самое: она получит хорошее образование, поступит в университет и в итоге будет работать не пойми кем на Би-би-си, по вечерам перебирать с выпивкой, а потом трястись в метро, возвращаясь в одиночестве домой, в съемную квартирку на окраине? Он предложил Эмме Дрейк кофе и вздохнул с облегчением, когда она согласилась.
— Увы, вообще ничего не приходит в голову, — произнесла она, хмурясь на пианиста, теперь игравшего попурри из Эндрю Ллойда Уэббера.[78] — Разве что та история с мистером Джессопом.
— С мистером Джессопом?
— Стэном. — Она нахмурилась сильнее, но это вряд ли имело отношение к «Призраку оперы», — Он у нее вел биологию.
— История? Между ними что-то было?
Имя Стэна Джессопа ему уже встречалось, в другой таблице Тео — «Учителя Лориной школы». Полиция допросила его через два дня после убийства и вычеркнула из списка подозреваемых.
Эмма Дрейк прикусила губу и поболтала в бокале остатки «Манхэттена».
— Не знаю, вам лучше поговорить с Кристиной, они с Лорой были лучшими подругами. И она тоже была в классе мистера Джессопа.
— Она сейчас на овечьей ферме, примерно посреди Австралии.
— Правда? — Эмма на мгновение просияла. — С ума сойти. Мы все как-то потеряли связь. Кто бы мог подумать…
Да что уж там, подумал Джексон, рано или поздно со всеми теряешь связь.
