Преступления против правосудия полностью

Ложный донос может сочетаться с фальсификацией доказательств по уголовному делу (ч. 2 ст. 303 УК), особенно когда донос соединен с искусственным созданием доказательств обвинения (ч. 3 ст. 306 УК), ибо такое создание доказательств представляет собой именно их фальсификацию. Однако между ними есть существенное различие — в составе фальсификации, как прямо указано в ч. 2 ст. 303 УК, субъект специальный (лицо, производящее дознание, следователь, прокурор или защитник), а субъект ложного доноса — любое лицо. Кроме того, ложный донос совершается с целью обвинения невиновного, а фальсификация может преследовать как такую же цель, так и, наоборот, оправдания виновного, и, кроме того, может совершаться из каких-то других побуждений (карьеристских и т. д.). Когда доказательства фальсифицируются для того, чтобы привлечь к ответственности невиновного, то в содеянном, строго говоря, содержатся одновременно все признаки ложного доноса, однако квалификация по совокупности вряд ли уместна, тем более, что санкции ст. 303 УК строже, чем ст. 306 УК.

У ложного доноса имеются некоторые общие признаки с составом провокации взятки или коммерческого подкупа (ст. 304 УК), по крайней мере, тогда, когда ложный донос сопровождается искусств венным созданием доказательств обвинения (ч. 3 ст. 306 УК), ибо в этом отношении совпадают цели лжедоносчика и провокатора — изобличить в преступлении невиновное лицо, в связи с чем провокация может выглядеть как способ ложного доноса. Однако между указанными составами имеются существенные различия.

Провокация взятки или коммерческого подкупа не совпадает с ложным доносом, если единственной целью провокации был шантаж, т. е. виновный в провокации не намеревался сообщать в органы власти о том, что провоцируемый якобы получил взятку. Не будет ложного доноса также тогда, когда должностное лицо в результате провокации фактически приняло взятку, так как сообщение о получении взятки (точнее, о покушении на него) не будет ложным. И. В. Дворянсков правильно писал, что объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 304 УК, состоит не в ложном сообщении о совершении преступления, а в создании видимости последнего[536]. Следовательно, провокация пересекается с ложным доносом лишь тогда, когда провоцируемый либо не знал о совершенных провокационных действиях, либо знал о них, но отказался получить взятку, а провокатор утверждает, будто тот ее принял, и обращается с заявлением в соответствующие органы власти.

Н. Егорова рассмотрела несколько вариантов решения вопроса о соотношении между провокацией взятки и ложным доносом. Если доказан умысел на заведомо ложное сообщение о совершенном преступлении, но действия, указанные в ст. 306 УК, не имели места по не зависящим от виновного обстоятельствам, содеянное следует квалифицировать по совокупности ст. 304 УК, ст. 30 ст. 306 УК (как приготовление к заведомо ложному доносу). Если же оба преступления (и провокация, и донос) доведены до конца и совершены одним и тем же субъектом, ответственность должна наступать только по ст. 306 УК. Далее, если провокация была совершена одним лицом, а донос другим, и эти лица действуют по предварительному сговору, содеянное первым субъектом нужно квалифицировать по совокупности ст. 304 УК и ст. 33 и ст. 306 УК, а вторым — только по ст. 306 УК. Наконец, если второй субъект выполнял функцию организатора, подстрекателя или пособника (но не был исполнителем) преступления, предусмотренного ст. 304 УК, содеянное им должно квалифицироваться по совокупности ст. 33 и ст. 304 УК и ст. 306 УК[537].

Таким образом, по мнению Н. Егоровой, в большинстве случаев сочетания провокации и ложного доноса содеянное квалифицируется по совокупности обеих норм с той лишь разницей, что при участии нескольких лиц с учетом их ролей некоторые из них отвечают либо как исполнители, либо как иные соучастники. Провокация же, совершенная одним лицом и доведенная им до логического конца, т. е. закончившаяся ложным доносом, полностью охватывается ст. 306 УК, и дополнительно применять ст. 304 УК не следует.