Закономерен и вопрос о субъекте данного квалифицированного состава преступления. Он актуален в связи с содержанием ч. 3 ст. 19 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов». Здесь говорится: «Разглашение защищаемым лицом сведений о применяемых в отношении него мерах безопасности в случае, если это привело к тяжким последствиям для других лиц, влечет за собой уголовную ответственность»[339]. К сожалению, это справедливое указание Закона не подкреплено уголовно-правовой санкцией. Существующая формулировка ч. 2 ст. 311 УК позволяет относить к числу субъектов предусматриваемого ею преступления лишь лиц, которые могут привлекаться к уголовной ответственности на основании ч. 1 данной статьи. Но так называемые защищаемые субъекты могут, во-первых, вовсе не находиться в отношениях службы (присяжные заседатели). А во-вторых, находясь в подобных отношениях, информацию о мерах безопасности они получают отнюдь не в связи непосредственно со служебной деятельностью, а постольку, поскольку именно в целях обеспечения их безопасности применяются соответствующие меры. Предложенное выше изменение конструкции квалифицированного состава преступления позволило бы устранить и эту несогласованность между упомянутым Законом и УК. На наш взгляд, уголовная ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, повлекшее тяжкие последствия, не должна ставиться в зависимость от наличия у лица каких-то специальных свойств.
Разумеется, наступившие последствия должны находиться в причинной зависимости от предания сведений о мерах безопасности огласке, хотя причинная связь в этом случае не всегда может быть прямой. Психическое отношение виновного к рассматриваемому квалифицирующему признаку, как представляется, может выразиться как в умысле, так и в неосторожности.
<p id="bookmark6"><strong>§ 3. Посягательства на авторитет суда, честь и достоинство должностных лиц, отправляющих правосудие или содействующих ему</strong></p><p id="bookmark7"><strong>3.1. Неуважение к суду (ст. 297 УК)</strong></p>Авторитет суда, честь и достоинство лиц, участвующих в отправлении правосудия, являются важным условием осуществления Данной процессуальной функции. Проявления неуважения к суду могут отрицательно сказаться на ходе процессуальной деятельности, затруднить исследование судом доказательств, а также лишить судебный процесс той воспитательной роли, которую он призван выполнять. Умаление авторитета суда и достоинства судьи отнюдь не способствует надлежащему восприятию вынесенных судебными инстанциями правоприменительных актов, ибо «авторитет судебной власти — это общепризнанное в стране ее влияние на всех субъектов права»[340]. Его основанием является «признание достоинств суда, судебного разбирательства как способа, наиболее гарантирующего объективное, справедливое решение правовых вопросов, споров»[341].
Понимание этого имело место уже в XVII веке. Так, в Соборном Уложении специально разбирается казус с оскорблением суда и судьи. В ст. 106 значится: «А будет кто ни буди, пришед в которой приказ к суду для иного какова дела, судью обесчестит неприложным словом, а сыщется про то допряма, и того за государеву пеню бита кнутом или батоги, что государь укажет, а судье велеть на нем доправити бесчестие»[342]. В УК РФ также содержатся нормы, специально созданные законодателем для защиты авторитета суда, чести и достоинства судьи как условия осуществления ими функции правосудия.
Общественные отношения, обеспечивающие авторитет суда, выступают основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 297 УК. Названное социальное благо, думается, имеет самостоятельное, а не подчиненное значение. Авторитет — столь же важный атрибут судебной власти, как и ее независимость. Вряд ли поэтому верно рассматривать неуважение к суду только как завуалированную форму вмешательства в его деятельность по осуществлению правосудия[343].
Честь и достоинство указанных в ст. 297 УК лиц следует рассматривать в качестве дополнительного объекта преступления, поскольку посягательство в данном случае связано с определенным психическим воздействием на этих субъектов.
В отличие от законодательства ряда государств, где понятие «неуважение к суду» толкуется довольно широко[344], в нашем уголовном законе этот термин имеет более узкий смысл. По ст. 297 УК преследуется лишь такое неуважение к суду, которое выразилось в оскорблении либо судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия (ч. 2 ст. 297 УК), либо участников судебного разбирательства (ч. 1 ст. 297 УК).
Соответственно специфичен круг потерпевших от данного преступления.
