Уже в больнице она получила письмо-анонимку, в котором ее обвиняли в шпионаже. От шока она потеряла дар речи. Послали за профессором. Пока его ждали, в больницу приехала Зинаида Гавриловна Орджоникидзе. Жена наркома написала ей на бумажке, что если она вдруг умрет, то пусть та попудрит ей нос.
Наконец, приехал профессор, сделал ей укол, и она уснула. На следующий день родным сообщили, что она умерла, так и не приходя в себя. Тело было предано кремации.
Узнав о случившемся, Ежов страшно метался, вероятно догадываясь об истинной причине смерти жены. Он несколько раз повторял одну и ту же фразу: «Не успел! Не успел!»
Последний раз Наташа видела отца, когда он приезжал на день ее рождения. Ей исполнилось шесть лет. Он подарил ей часы марки «Титан» с перламутровым циферблатом. Вскоре его арестовали.
Незнакомая женщина забрала Наташу из кремлевской квартиры и отвезла в какой-то детский сад, где девочка пробыла до позднего вечера. Потом женщина вновь пришла за ней. Они поехали на вокзал и сели на поезд.
В купе тетя Нина не давала ей есть, пока она не запомнит свою новую фамилию. От страха Наташа все твердила, что ее фамилия Ежова, и тетя Нина била ее по губам.
В конце концов ее отвезли в детский дом в Пензе, а потом в леснуїр школу, словно пряча от кого-то. И все же через несколько лет ее найдет старая няня Марфа, нескончаемо долго обивавшая пороги высоких инстанций. Но будет уже поздно. Ее кудрявая любимица Наташа превратится в стриженую злобную девочку, больше похожую на дикую кошку с горящими зелеными глазами.
Эта встреча разбила сердце старушки, приехавшей с намерением забрать Наташу из детского дома и удочерить. Но, проведя с девочкой всего лишь неделю, пришла в ужас.
Наташа обманывала ее, выманивала деньги, мучила, доводила до слез. Слишком много к тому времени накопилось у нее обид на людей.
С самого начала ее сиротской жизни ей доставалось и от взрослых, и от детей. Если в детский дом приходила комиссия из района или приезжало еще какое-нибудь начальство, ее демонстрировали как экспонат. Наряжали, показывали, а когда начальство удалялось, у нее отбирали игрушки и вещи.
Она никак не могла забыть отца. Иногда ей удавалось достать его фотографию, которая была в это время запретной для всех. Она прятала ее, чтобы, оставшись наедине, разговаривать с отцом.
Директриса, застав Наташу за этим занятием, порвала фотографию на части. Она царапалась, кусалась, за что ее прозвали Волчонком.
В четырнадцать лет ее отправили на завод. Она попала в группу часовщиков-сборщиков и безответно влюбилась в молодого мастера.
Как-то раз, не выдержав, она пыталась повеситься. Веревка оборвалась, она упала и сильно разбилась.
Внести некоторые облегчения в ее жизнь удалось Зинаиде Орджоникидзе. С ее помощью Наташа получила комнату и даже смогла поступить в музыкальное училище.
Понимая, что ей никогда не простят отца, Наташа не верила в счастливые для себя перемены. При распределении она попросилась на Север, в самые глухие места. Ее отправили в поселок Ягодное, чуть ли не в зону вечной мерзлоты.
Здесь она пережила лучшие минуты своей жизни. Благодаря любви, которая продолжалась целых две недели, до той самой минуты, пока она не узнала, что любимый ею человек женат. В 1959 году у Наташи родилась дочь Женя. И она вернулась в Пензу, где за ней была забронирована комната.
Она работала, отдавая дочку в круглосуточный садик и забирая лишь на выходные. Дочь так отвыкала от нее за неделю, что называла на «вы».
Однажды она получила газету, в которой рассказывалось о расхитителях золота на Севере. Эти люди ворочали фантастическими деньгами. В разных городах имели по нескольку сберегательных книжек на огромные суммы. Среди приговоренных к расстрелу она нашла и фамилию отца своей дочери.
Кстати, нищенствуя, бедствуя, она никогда не говорила отцу Жени о финансовых затруднениях, никогда не брала у него ни копейки.
И она вернулась на Север. Но в Ягодном, где ей, пусть недолго, было так хорошо, остаться не смогла. Уехала на прииск имени Горького.
Дикая тоска, несправедливость жизни угнетали ее с каждым днем все больше и больше. Она начала пить.
Этот период продолжался у нее довольно долго. И лишь невероятным усилием воли она сумела остановиться на краю пропасти.
Главным обвинителем на «Больших московских процессах» был Андрей Януарьевич Вышинский. Эти процессы принесли Вышинскому всемирную, но страшную славу преступного прокурора.
А. Орлов знал Вышинского как коллегу. В «Тайной истории сталинских преступлений» он писал:
«Читатель будет удивлен, если
