Я улыбнулась ему и помахала рукой. Только сейчас до меня дошло, что не надо было этого делать. Теперь я четко видела его обиду. В этот момент так некстати заиграла медленная мелодия, и Маркус жестом пригласил меня на танец.
Я не могла ему отказать, да и не хотела. Ловкие руки подхватили меня и повели по мелодии. Я бросила один взгляд на Лоренцо. Парень отвернулся от меня и пошел прочь. Я сделала ему больно, сама того не желая.
— Ты что погрустнела? — спросил меня Маркус с улыбкой, — Танец не нравиться?
— Нет, конечно. Танец прекрасный. Просто задумалась.
— О чем? О чем может думать девушка во время танца? — ехидничал он.
— О том разрешено ли тебе танцевать? Или ты нарушаешь какое-то правило?
— А с чего мне может быть запрещено танцевать? Священники к сведению тоже танцуют. А я даже еще не послушник.
Я постыдилась своему незнанию и перевела тему разговора. А если учесть, что музыку приходилось перекрикивать, много разговаривать нам не пришлось.
Весь вечер Маркус не отходил от меня. На какое-то мгновение мне показалось, что моя надежда очень близка к осуществлению.
Это был самый замечательный вечер в моей жизни. Не смотря на то, что температура выше была у меня, именно я таяла в сильных и нежных руках Маркуса. Мне вдруг показалось, что мы единое целое. И я поняла одну очевидную вещь — я хочу быть с ним рядом.
Мы танцевали, разговаривали о разных несущественных вещах, смеялись и просто получали удовольствие от общения друг с другом. Я была счастлива. Только вечер заканчивался.
Я помахала ему рукой, не посчитав необходимым что-либо отвечать. Маркус ушел, а автобус еще постоял около пяти минут, дожидаясь последних ребят. Лоренцо со мной не разговаривал, и я не стала. Мне было так хорошо, что нарушать свое блаженство было бы мазохизмом.
— Ты просто светишься, — усмехнулся Дорджест, когда я выходила из автобуса.
— А разве может быть иначе? — непринужденно ответила я, пожимая плечами.
А вот дома меня ждал сюрприз. Грегор приехал на праздники. Из дома доносился крик да такой, что даже я заткнутыми ушами было прекрасно слышно.
— Как ты можешь так себя вести? — орал отец. В принципе, сам факт крика не был ни для кого новостью. Только для самого Грегора, на которого отец никогда не кричал. Что же такого он натворил?
— Да что ты паникуешь, — как-то пренебрежительно отвечал Грегор, но громкость была значительно ниже, — Все нормально. Я все уладил. Нет у нее ничего.
— Что ты уладил? — взревел отец, — Что? Я тебя спрашиваю? Если мне уже донесли, как ты обошелся с девушкой, то и остальным это уже известно. Ты позоришь меня!
— Мало ли какие сплетни гуляют? О Лайке тоже вон сплетни ходят!
Лайкой он называет меня. Так он подчеркивает, что я ничтожная женщина, не достойная его внимания. А мне и не надо. А вот, что за сплетни ему уже успели рассказать?
— Твоя сестра прилежно учится. Ее работу отправили на конкурс в Сиэтл. И какие бы слухи не ходили, она ведет себя прилично!
У меня чуть глаза на лоб не полезли. Отец меня защищал! Мне даже не верилось.
— Ой, прилично! — фыркнул Грегор, — Она спровоцировала драку в городе, из-за нее наша тайна было под угрозой. А потом еще и в казил за любовничка полезла.
Мне будто под дых дали. Мне захотелось немедленно самой с ним подраться, но видимо, за меня это сделал отец. В доме раздался грохот и стон Грегора. Драка не продлилась долго. Вскоре послышался придушенный хрип Грегора.
— Вот увидишь, она… — хрипел брат. Глухой характерный звук. Скорее всего, отец приложил его головой об пол.
— Заткнись, щенок! Твоя сестра достойно прошла все испытания, и даже взяла часть наказания на себя за другого, чего ты никогда, — отец аж прорычал последнее слово, — никогда бы не сделал. А какие у них отношения тебя вообще не касается. Сейчас речь о тебе. О том, что ты мой первенец, будущий вождь, надругался над слабой девушкой.
По моей спине промаршировали мурашки. Грегор, конечно, никогда не был образцом для подражания, бывало, что и обижал слабых, но до такого никогда не опускался! Я еле смогла проглотить вставший в горле ком, представив, что могла перенести эта несчастная.
В этот момент я даже не подозревала, что это лишь начало его сумасшествия.
— Она просто девчонка, человек, шлюха, — хрипел Грегор.
— Это не важно. Ты будешь наказан. Я еще подумаю, вернешься ли ты в колледж, — уже намного спокойнее проговорил отец. Это означало, что больше ему объяснения или оправдания не требуются, он принял решение.
Отец уже открыл дверь, когда Грегору хватило ума возмутиться.
— Тоже посадишь меня в казил? Так она человек. Ты не сделаешь этого!
— Нет. Не сделаю. Но я хочу посмотреть, на что ты годишься, будущий вождь, — прошипел последние слова отец, — поэтому все выходные ты будешь тренироваться с Фассом. И только от тебя зависит, каким ты будешь, и будешь ли возвращаться в колледж.
Отец развернулся лицом к нам. А возле дома собралась уже толпа.
— Фасс, — взревел он во всю мощь легких, а потом обратился к нам.
