Лоренцо был выше меня на целую голову. Стройная фигура была не новостью, однако, особыми мускулами не выделялся. В сравнении с большинством молодых людей в деревне его можно было назвать худоватым. Но при этом у него удивительно миловидное и приятное лицо.
Овальная форма головы смотрится значительно аккуратнее продолговато-вытянутой головы Маркуса. Светлые короткие волосы на фоне не естественно светлой кожи для оборотня создают легкий и очаровательный образ.
Даже светловатые брови не теряются на лице, оттеняя лазорево-голубые глаза с коротковатыми и практически прямыми ресницами. Прямой нос и немного пухловатая нижняя губа не портят, а украшают внешность парня.
Но главным его украшением я всегда считала две небольшие родинки на правой щеке. Одна прямо на скуле, а вторая в полутора сантиметрах от крыльев носа. А все это в целом создавало неповторимую очаровательную внешность Лоренцо.
— Привет, — не нашла я большего сказать.
— Привет!
— Поговорить не хочешь?
— А есть смысл? — нахмурился парень.
— Ладно тебе, Лоренцо. Поговори со мной! — просила я.
Он оглянулся на маму и, получив согласительный кивок головой, махнул мне рукой, приглашая в гостиную. Молча, я последовала за ним.
Он сел в кресло, стоявшее напротив дивана. Надо сказать, что вопреки сложившейся традиции (иметь два кресла к одному дивану), в этом доме было только одно единственное кресло. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как сесть на диван.
Мне даже показалось, что сделал это специально, чтобы отстраниться от меня. Ведь если бы он сел на диван, я обязательно села бы рядом и говорила, смотря на свои руки, а не на него. Сейчас же нас разделяло небольшое, но все-таки расстояние.
Мы сидели напротив и не смотреть на него я просто не могла. Это смущало, хотя я перед ним ни в чем не виновата!
— Я слушаю, — произнес Лоренцо. Тон был холодным и отрешенным.
— Что с тобой? Ты дуешься на меня как мальчишка, которому не дали конфету! Это глупо! — явно не с того и не в той интонации начала я. Но его тон меня вывел из равновесия. Я собиралась помириться с другом, а теперь мне казалось, что мы гораздо ближе к еще большей ссоре, чем к перемирию.
— Глупо! Конечно, глупо! О нас пустили сплетни, мило хихикали за спиной, тонко спрашивали о наших отношениях, а я не знал, что сказать. В НАС поверила даже моя мама, после твоего поступка. И как я слышал твои родители тоже, хотя откровенно высказались о «юношеском увлечении, которое быстро пройдет»! — вспылил он, попробовав даже спародировать голос вождя, — Конечно, глупо! Благодаря всеобщему мнению, у меня появилась надежда, что это может оказаться правдой. Но эта надежда тут же разбивается. «Хороший друг»!
— Постой! Я прошу прощения за то, что ты мог так подумать, за то, что все так подумали. Я и не думала, что мой поступок так расценят, что пойдут слухи и насмехательства. Просто отец хотел в тот вечер тебя, еще совершенно больного, отправить в казил. Ты мог не выдержать этого. Как я могла допустить такое? Не могла!!! Я хотела лишь помочь тебе, а вышло…
— … а вышло не очень. Ты прости меня. Я, конечно же, очень тебе благодарен за спасение от казила. Но слухи… они добивают. Из-за них я стал смотреть несколько иначе, я…
— …ты подумал, что я действительно влюбилась в тебя?! — хоть это и было вопросом, но звучало больше как сложившийся факт. Я не знала, что еще сказать, ведь парень уже понял, что ошибся. Лоренцо тоже молчал.
— Я подумал, что это возможно, что я приглашу тебя на танец на балу и вполне вероятно что-то получится… Но ты была с Маркусом. Мне даже не поверилось. Я думал, что ошибся и не правильно разглядел, но нет. Все было верно и ты весь вечер провела с ним. Но главное, что я еще никогда не видел тебя такой… такой… такой счастливой. Вчера я понял, кого действительно ты любишь! — бормотал он. А его слова эхом разносились по моему сознанию.
«Кого действительно ты любишь». Боже!!! Любишь… Я люблю Маркуса! Я люблю его? Нет, не может быть! Он просто симпатичный молодой человек, приятный в общении и просто очаровашка. Танцевать, болтать с ним одно удовольствие. Неужели, это любовь? Меня такая вероятность испугала. Мне всегда казалось, что любовь — это эйфория, состояние души, в котором ты не можешь обойтись без другого человека, заботишься о нем, стараешься, чтобы ему было всегда хорошо (и не важно с тобой или без тебя или вообще с другим человеком, ты просто желаешь ему счастья), твои собственные желания встают на второй план. Но ведь я могу без Маркуса! Да, я была необычайно счастлива вчера, да что там и сегодня утром тоже, но это же еще не показатель? Я бы пока не торопилась с выводами.
— Прости меня Лоренцо. Я ведь даже не предполагала о твоих намерениях. Да и Маркус меня вчера пригласил уже после всех выступлений. И даже это еще не значит, что я в него влюбилась. Просто мне было очень хорошо с ним. Но моего отношения к тебе это нисколько не меняет. Ты для меня друг, возможно, что самый лучший, но лишь друг, — отрицала я его предположения. Но и обнадеживать его мне не хотелось.
