Что делать, если тебя неудержимо влечет в объятия жениха своей собственной сестры? Как противостоять этому чувству — к тому же взаимному?Ответ предстоит найти героям нового романа Дианы Гамильтон.
В пристальном взгляде смуглого незнакомца было нечто, вызывающее непривычную растерянность. Случались минуты, когда Бесс становилось так неловко, что она не знала, куда деваться.
Эти неотступно следящие за Бесс глаза цвета потемневшего серебра временами светились непонятной задумчивостью, иногда смотрели оценивающе, вызывая смущение, наполняя ее странной смесью раздражения и нетерпения, пробуждая мучительное чувство неуверенности, как у черепахи, лишившейся панциря.
Черепахи без панциря, с расстроенным желудком, поправила себя Бесс, прислушиваясь к усиливающейся тошноте.
Бесс следовало чувствовать себя совсем иначе — ни к чему было с такой ненавистью и упорством следить за незнакомцем, особенно на вечеринке в честь ее собственной помолвки. Об этом она со всей твердостью заявила самой себе, добавив, что больше не позволит этому человеку изводить ее, и как раз попыталась взять себя в руки и обрести более подобающее настроение, когда Том прошептал ей на ухо:
— Пора пройтись, детка. Мы еще не успели поприветствовать с десяток опоздавших гостей.
Том убрал с ее талии руку, и Бесс, придя в состояние тихой паники, вцепилась ему в плечи. Кольцо, которое он недавно надел ей на палец, поблескивало в ярко освещенной, заполненной людьми комнате.
— А это обязательно?
Бесс понимала, что вопрос прозвучал по-детски, да и внутренний голос подсказывал ей, что нежелание прекращать танец, бродить среди гостей и неизбежно быть официально представленной смуглому незнакомцу — кажется, приглашенному ее сестрой — ничем не оправдано и неразумно.
Но осознание бессмысленности опасений не помогало избавиться от них.
— Ну конечно. — С кривоватой улыбкой Том убрал ее руки со своих плеч. — Сегодня мы — достояние общественности. Незачем робеть. — Однако его голос звучал терпеливо. С ней Том никогда не выходил из себя.
Бесс знала Тома добрую половину своих двадцати четырех лет, и все это время он оберегал ее, ласково поддразнивая за то, что считал робостью. Иногда Бесс казалось, что даже если бы она была самым раскованным существом о двух ногах, то и тогда Том сумел бы убедить ее, что в душе она — олицетворение скромности.
Но все не так-то просто: врожденная скромность и застенчивость были тут ни при чем. С самого детства Бесс привыкла стушевываться и научилась никогда не переступать границу яркого пятна света, который всю жизнь освещал ее сестру. Подобный поступок просто не имел бы смысла.
Двумя годами старше Бесс и ровесница Тома, Хэлен пользовалась репутацией красивой, остроумной, обаятельной особы, способной силой своих чар выпутаться из любых затруднений и каждую неприятность обратить на пользу себе, в то время как Бесс слыла заурядной девушкой, незаметной в тени Хэлен, ведущей тихую, небогатую событиями жизнь.
Бесс невольно вздохнула, и Том снова обвил рукой ее тонкую талию.
— Я уже говорил, что сегодня ты чудесно выглядишь?
Бесс улыбнулась этим словам: Том произнес их скорее из чувства долга, нежели в неподдельном восхищении. Впрочем, Бесс решила, что заслуживает этого комплимента, поскольку сегодня оделась особенно тщательно, надеясь угодить жениху.
Выбрав для вечеринки в; честь помолвки скромное бежевое шелковое платье, она знала наверняка, что Том одобрит его. Ему нравилось видеть ее изящно и со вкусом одетой, с вьющимися волосами медного оттенка, элегантно заплетенными в косу, обвивающую голову, с чисто символическим макияжем и без броских драгоценностей, кроме подаренной Томом на Рождество простой золотой цепочки вокруг стройной шеи.
Том терпеть не мог чрезмерную пышность и яркость в любом их проявлении. Видимо, именно потому он и не одобрял ни саму Хэлен, ни образ ее жизни.
В свою очередь именно поэтому спутник Хэлен неотрывно смотрел на Бесс почти с самого прибытия на вечеринку. Должно быть, незнакомцу не верится, что она приходится родственницей сногсшибательно эффектному белокурому созданию, которое он держит под руку, с досадой решила Бесс.
Но это не имеет никакого значения, да и не может иметь. Разве она; не привыкла к подобной реакции? Том любит ее такой, какая она есть, а остальное неважно, уверяла себя Бесс, двигаясь по комнате с приклеенной улыбкой на лице и принимая поздравления от гостей, прибывших после того, как они с Томом вышли на танцевальную площадку в элегантном номере люкс самого престижного отеля в окрестности.
— … да, не пройдет и года, а может быть, и на следующий год в это же время. Пока мы решили устроить свадьбу на Пасху. Разумеется, прежде надо подыскать подходящее жилье…
Бесс по-прежнему улыбалась, пока Том отвечал на неизбежные вопросы о дате свадьбы, но ее лицо медленно застывало по мере приближения к Хэлен. Золотистый наряд Хэлен выглядел так, словно был нарисован прямо на теле, а ослепительная улыбка пристыдила бы даже праздничный фейерверк.
— Я рада, что ты сумела приехать, — из чувства долга произнесла Бесс, вовсе не уверенная, правду ли она говорит.
