– Видеть меня? – с удивлением переспросила она и вышла в вестибюль, где ее уже поджидал привлекательный мужчина средних лет в смокинге.
– Мистер Гордон! – воскликнула она. – А я и не подозревала, что вы здесь!
Он же выглядел необычайно серьезным.
– Боюсь, у меня для вас дурные известия, мисс Левингроу, – сказал мужчина, и она побледнела.
– Это не о папе?
– В некотором смысле. Насколько я понимаю, у него крупные неприятности.
Она недоуменно нахмурилась:
– Неприятности? Какие еще неприятности?
– Я не хотел бы говорить об этом здесь. Вы не могли бы проехать со мной в полицейский участок?
Не веря своим ушам девушка уставилась на него, приоткрыв от изумления рот.
– В полицейский участок?
Гордон подозвал застывшего в ожидании капельдинера.
– Принесите из ложи пальто мисс Левингроу, – властно распорядился он.
Спустя несколько минут они вместе вышли из театра и уселись в поджидавшее их авто.
Часы пробили двенадцать, когда мистер Левингроу с трудом высвободился из объятий кресла и потянулся. Генрих ушел почти три часа назад. Собственно говоря, он рассчитывал успеть сесть в последний поезд на континент и потому торопился так, что не захватил с собой ничего, кроме носового платка. Не подозревая о подобном дезертирстве, мистер Левингроу уже собрался подняться по лестнице, когда громкий стук в дверь сотряс дом. Он обернулся к лакею.
– Посмотрите, кто там, – проворчал он и с любопытством застыл в ожидании.
Дверь открылась, и мистер Левингроу узрел на пороге коренастую фигуру полицейского инспектора.
– Левингроу? – осведомился незваный гость.
Хозяин выступил вперед.
– Да, так меня зовут, – сказал он.
Инспектор неторопливо вошел в холл.
– Я хочу, чтобы вы проехали со мной в полицейский участок.
Манеры его были отрывистыми и резкими, почти грубыми, и Левингроу впервые в жизни испытал нечто вроде укола страха.
– В полицейский участок? Зачем?
– Я вам все объясню на месте.
– Но это же форменное безобразие! – взорвался негодованием толстяк. – Я немедленно позвоню своим адвокатам…
– Вы намерены поднять шум?
В тоне инспектора прозвучала столь неприкрытая угроза, что Жюль моментально пошел на попятную.
– Хорошо, инспектор, я иду. Однако думаю, вы совершаете очень большую ошибку и…
Его вытолкали из дома, сопроводили вниз по ступенькам и запихнули в ожидающее авто.
Это не было обычное такси. Занавески на окнах задернуты. Более того, оказавшись в салоне, он сразу же понял, что находится там не один. Лицом к нему сидели двое мужчин, а инспектор устроился рядом с арестованным.
Левингроу не мог разглядеть, куда его везут. Прошло пять минут, потом десять… полицейский участок находился гораздо ближе. Он рискнул задать вопрос.
– Я могу вас успокоить, – прозвучал спокойный голос. – Вас везут отнюдь не в полицию.
– А куда же в таком случае?
– Скоро узнаете, – последовал ответ.
Минул почти час, прежде чем авто остановилось перед темным домом и властный «инспектор» коротко приказал ему выходить. Дом имел вид необитаемого; пол в коридоре был покрыт мусором и пылью. Мистера Левингроу провели вниз по каменной лестнице в подвал, отперли стальную дверь и втолкнули внутрь.
Не успел он переступить порог, как на стене зажглась тусклая лампочка, и он понял, что оказался в бетонной камере, где из мебели имелась одна лишь кровать. В дальней стене находился открытый проем, лишенный двери, за которым располагалась умывальная. Но мистер Левингроу покрылся холодным потом вовсе не от этого – он увидел, что двое его сопровождающих надели маски, полностью скрывавшие лица. Инспектор же исчез, и, несмотря на все старания, Жюль не мог вспомнить, как тот выглядит.
– Вы останетесь здесь и будете вести себя тихо. Да, и можете не бояться, что кого-либо обеспокоит ваше исчезновение.
– Но… моя дочь! – в ужасе пролепетал Левингроу.
– Ваша дочь? Она завтра утром отбывает в Аргентину в сопровождении мистера Гордона – как отбыли дочери других мужчин.
Левингроу ошеломленно уставился на говорившего, сделал шаг вперед и, лишившись чувств, упал на пол.
Минуло шестнадцать дней; шестнадцать дней сущего ада, в коем пребывал визжащий, наполовину лишившийся рассудка мужчина, который часами расхаживал по камере, пока не валился на кровать бездыханным от изнеможения. И каждое утро к нему приходил человек в маске и рассказывал ему о том, какие планы были составлены в отношении его дочери, а затем в мельчайших деталях описывал заведение в Антофагасте, то, что должно было стать пунктом назначения для Валери Левингроу; о некоем сутенере… они показали ему его фотографию… хозяине этого адского места.
– Вы дьяволы! Дьяволы! – захлебывался криком Левингроу и начинал беспорядочно размахивать руками, однако надсмотрщик небрежным толчком отправлял его обратно на кровать.
– Не стоит винить Гордона, – издевательски говорил он. – Ему же надо как-то зарабатывать себе на жизнь… Он всего лишь агент того человека, которому принадлежит кабаре.
Но вот однажды утром, на восемнадцатый день, к нему вновь пришли трое мужчин в масках и сообщили, что Валери прибыла на место и что ее посвящают в обязанности танцовщицы…
