Анализ доктринальных взглядов XIX—XX вв. по проблеме причинения бездействием В. Б. Малинин завершает безапелляционным приговором: а) «дореволюционная история вопроса о причинной связи в уголовном праве показывает, что ни одна теория (адекватной причинной связи, главной, непосредственной или ближайшей причины, необходимого и случайного причинения, вероятностной причинной связи, возможности и действительности, необходимого условия или conditio sine qua non, неравноценности причин и пр. — А. Б.) не смогла дать удовлетворительного ответа на вопрос: что же является причинной связью и когда возможна ответственность при ее наступлении»[414]; б) в советский период «ни одна из рассмотренных теорий (информационной причинности, «пассивной среды», «возможности», «обязанности», причинения вреда общественным отношениям, вероятности. — А. Б.) не решает вопрос о каузальности бездействия»[415]; в) лишь известнейшая монография Г. В. Тимейко[416] должна быть объявлена достойной — «лучшей по проблеме причинной связи»[417], особенно при бездействии; г) из всех существующих теорий только теория необходимого условия или причинения может быть использована для обоснования ответственности бездействующих лиц[418]; д) несмотря на безрадостную ситуацию с теорией, 70% практических работников признают причинность бездействия[419], но руководствуются при этом не доктринальными выкладками, а выводами экспертов либо простой логикой[420].
А что же наш цитируемый автор? В. Б. Малинин считает, что «нет и не может быть причинной связи при бездействии. Ответственность наступает не за последствия, а за сам факт бездействия как за допущение этих последствии, наступивших от иных причин»[421]. Все дело в том, что «бездействие не обладает активностью причины, а потому не может и ничего причинять»; что каузальная закономерность работает только в материальной среде, в предметных преступлениях; бездействие же, «не являясь материальным по своей природе, не может поэтому и причинить материальные последствия»; пассивным образом лицо может нарушать лишь общественные отношения, что и «служит обоснованием уголовной ответственности за него»; случаи непредотвращения последствий нельзя считать разновидностью причинения, они достойны преследования в форме самостоятельного деликта; «последовательное проведение взглядов на бездействие как на непричиняющую категорию приводит к выводу о невозможности вменения преступных последствий при бездействии». На основании приведенных аргументов В. Б. Малинин приходит к выводу, что «причинная связь при бездействии отсутствует, а ответственность наступает за само бездействие, за неисполнение обязанности как за таковое, но не за причинение»[422].
Оценивая систематизированные суждения В. Б. Малинина, необходимо отметить соображения, по которым состоялся относительный научный консенсус.
1. Причинность — частный случай взаимодействия явлений и одна из форм детерминации — одновременно. При этом ученый мир долго и безуспешно пытается свести детерминизм только к каузальности и объяснить ею все природные и социальные закономерности.
2. По своей объективной характеристике и происхождению причинная связь расположена к онтологическим трактовкам, но необходимость ее практического приложения предполагает важность и гносеологических формул[423].
3. Любой результат изменений в мире (в том числе и последствия преступных деяний) обусловлен влиянием множества факторов. Эти факторы по силе действия неравнозначны и потому дифференцируются на причины, условия и поводы. Кондиционализм (в сердцевине которого расположен тезис о равенстве причин и условий) ныне не пользуется успехом и доверием в науке[424]. Полным
4. За причиной всегда признается активное, наступательное, производительное начало, она должна происходить как бы от действия[425], а условиям отводится роль фона, способствующего или помогающего обстоятельства. Однако в любом случае преступный итог зависит и от производительной причины, и от окружающей ее работу обстановки (Э. Гейер, Н. Д. Сергеевский, Н. С. Таганцев).
5. Присоединенное влияние условий создает ситуацию
6. Чаще всего событие порождается влиянием нескольких (а не одной) причинных закономерностей или цепей; случайное событие есть плод пересечения нескольких независимых друг от друга причинных цепей (В. И. Купцов[426]). Весьма похоже на правду предположение о том, что бездействие находится в эпицентре действия нескольких форм детерминации.
