Предельно упростим типичные ситуации. Человек осуществлял множество разнородных телодвижений для достижения одной цели, — охватит ли эту ситуацию термин «действие»? Инженер многократно и на разных производственных участках брезгует инструкциями по охране труда и технике безопасности — можно ли именовать случившееся бездействием? На серийные жизнепроявления язык науки должен соответствующим образом реагировать. Весь смысл познания сводится к обобщениям и расщеплению наблюдаемых фактов, к анализу и синтезу, к выдвижению адекватных объяснительных конструкций, принципов и понятий. Иначе, по Фаусту, wo Begriffe fehlen, da stellt ein Wort zur rechten Zeit sich ein[436]. Вот и награждают многоэпизодную бездеятельность эпитетами «деятельность», «практика», «общение» и пр.
Для наведения относительной ясности или единообразия, для выработки терпимой в научном сообществе собственной позиции обратимся к другим сферам знаний. Здесь выбор невелик. Авторство в изучении поведенческой активности человека и претензии на истину по данному вопросу давно, прочно и по заслугам захватила психология. В центре ее внимания уже несколько десятилетий —
Окунемся же, хотя бы на время, в этот мир, обычно потусторонний для криминалиста, запасемся его эпитетами, аргументами, подходами... Авось сыщется что-либо пригодное для уголовно-правовых инъекций. Здесь заметно выделяются несколько крупных фрагментов учения о человеческой деятельности или поведении.
1.
Все чаще слышатся утверждения, что «проблемный метод организации знаний, при котором разнородные знания, методы и сообщества специалистов группируются не по дисциплинарным и окостеневшим парадигмам, а по динамичным, быстро сменяющимся и преобразующимся синтагмам, станет, по всей видимости, новой доминирующей формой развития науки»[440]. Эту же закономерность подмечали прежде В. И. Вернадский[441] и Б. М. Кедров[442]. Интегративные устремления, повышенный интерес к межотраслевым знаниям, расширение картины мира, осмысление и построение нового «целого» за счет частичных информационных потерь, начавшись в естественных науках, стремительно распространяются на общественные. Для них также принципиально важен «перенос центра внимания с исследования социальных структур на социальные процессы... Ключевой единицей анализа становится то, что можно назвать «событием», действием социальных агентов. Последствия этих действии жестко не заданы, многовариантны»[443].
В прошедшем веке звучали фанфары редукционизму и квантованию Природных объектов, структурализму и функциональному подходу, кибернетике и системологии: «о системах и структурах сегодня говорят буквально во всех научных дисциплинах...»[444]. Это закономерно, ибо успехи наук напрямую связаны с разнообразием и адекватностью методов, ибо расширение пределов человеческого знания ведет к увеличению способов исследования объектов. Право здесь не исключение: догматический, социологический, психологический, естественно-правовой подходы давно канонизированы. В наше время мировоззренческой свободы стремительно и бодро заявляют о себе синергетика, компаративизм, системология, структурно-функциональный подход, герменевтика и др.
