Однажды на Зее я познакомился с семьей промысловиков. Осень и зиму отец и трое его сыновей занимались охотой. С наступлением осеннего сезона отстреливали птицу, которую сдавали в общепит прииска. С наступлением морозов, когда пушнина «созревала», добывали белку, куницу и других пушных зверей. В декабре-январе охотились на лосей и коз по договору, в котором четко определялось количество зверей, дозволенное к отстрелу. А перед весной они получали в потребительской кооперации две-три тонны сахарного песку, по санному пути завозили в тайгу и хранили его на лабазах вблизи ягодников. Когда становилось тепло, возле этих лабазов заготовляли клепку, затем бочки, а как только ягоды поспевали, уже всей семьей, с детьми и женами, отправлялись собирать их. Из ягод там же, на месте, варили варенье и расфасовывали его в бочки. Вывозили их из тайги только после морозов, когда замерзали непроходимые болота. Удивительно, как бережно эти люди относились к окружающей их природе. Мое знакомство с этой семьей произошло в разгар варки варенья. В больших котлах кипели то голубика, то брусника. Кругом в лесу было обилие рябчиков, попадались выводки глухарей, к ручью на водопой приходили козы. Рядом с ягодником мне показали семью лосей. Но ни один из охотников даже не подумал, что без труда можно к обеду добыть свежанину.
— Что их бить, — спокойно сказал самый младший из охотников. — Придет пора, тогда и постреляем.
Пора! Это значит, что зверь и всякая дичь «поспели», как хлеб на полях или овощи в огороде. Ведь ни одному крестьянину не придет в голову убирать непоспевшую пшеницу, выкапывать недозревшие клубни картофеля.
И еще кое-что удалось мне подсмотреть у промысловиков — доброе, заботливое отношение к животным и птицам. У многих в усадьбе можно увидеть дикого козленка, зайца, лису, гуся, лебедя или другого обитателя леса. Их обычно подбирают в лесу, в тайге, у водоемов больными или ранеными. Дома ухаживают, как за малыми детьми, и совсем не для того, чтобы потом пустить под нож и полакомиться. Их или отпускают на волю, или передают в зоопарки, школьные уголки. В чем же тут дело? Почему суровый, закаленный трудностями, совсем не сентиментальный охотник так поступает? Очевидно, что постоянное общение с природой делает людей добрее.
Охотников-промысловиков в РСФСР не так уж много, примерно 20 тысяч. Но для этих людей охотничий промысел — профессия. В запрещенное для охоты время они собирают орехи, грибы, лекарственные травы. Постоянное пребывание в тайге, в лесу, на водоемах позволяет им наблюдать миграцию зверей, развитие популяций, что помогает им в их работе. Кроме того, они ведут борьбу с браконьерами, так как сами лично заинтересованы в том, чтобы обеспечить покой и нормальное существование зверей и птиц к началу охоты.
Наша страна производит одну треть мировой продукции пушнины и занимает первое место по размеру заготовок высокоценных шкурок. В целях охраны государственной монополии на приобретение высокоценной пушнины Президиум Верховного Совета РСФСР 15 декабря 1972 года принял Указ «Об усилении ответственности за нарушения правил охоты, уклонение от обязательной сдачи государству, незаконную продажу, скупку и переработку пушнины».
Совет Министров РСФСР 23 февраля 1973 года принял постановление «О дополнительных мерах по усилению борьбы с нарушениями правил охоты». В нем содержится перечень ценных видов пушных зверей, добытых охотой, шкурки которых подлежат обязательной сдаче государству (позже перечень был дополнен в соответствии с постановлением Совета Министров РСФСР от 30 августа 1978 г. «О мерах по улучшению ведения охотничьего хозяйства в РСФСР»). Это соболь, куница, выдра, норка, колонок, горностай, бобр, песец, ондатра, белка, красная лисица, рысь, росомаха.
Обращение этой пушнины среди частных лиц при отсутствии государственного клейма-штампа считается законченным составом правонарушения и влечет за собой административную, а при повторных случаях и уголовную ответственность с конфискацией пушнины.