Вместо этого Франция скатывалась в самое дно выгребной ямы. Еще до перемирия наметилась будущая кровавая феодальная война между арманьяками и бургиньонами. Разгорелась она, когда новый король Карл VI сошел с ума. И ведь не какие-то местные феодалы уничтожали королевство, а собственная королевская семья! Наполеон, когда изучал в юные годы эту историю, был в шоке. Герцоги Анжуйский и Бургундский были родными братьями Карла V, герцог Орлеанский — его младшим сыном. И они вцепились в глотку друг другу, пока на троне сидел сначала малолетний, а потом сумасшедший король.
В 1404 году был убит Филипп Смелый Бургундский. Его сын Жан Бесстрашный сразу же повел войска на Париж, а потом приказал убить Людовика Орлеанского. Своего кузена и родного брата короля (тоже кузена Жана). Сына Людовика взрастил граф Арманьяк. Взрастил в ненависти к бургундцам — и пошла полоса непрерывных стычек арманьяков с бургиньонами. Попеременно они захватывали Париж, захватывали контроль над королем Карлом VI. Разоряли страну… и все буквально умоляли англичан помочь им, чтобы свалить соперника!
«Они сами — сами! — звали этих волков на наши пастбища, — с тоской вспоминал о тех событиях Наполеон. — Если бы у британцев в то время не хватало своих проблем, то они напали гораздо раньше. Уничтожив Францию полностью».
Решился только новый король — Генрих V из династии Ланкастеров. Видимо, тяжело смотреть на девку, которая уже сама ноги раздвинула — и ничего не предпринимать. В 1415 году англичане вторгаются в Нормандию — и французские войска терпят страшнейшее поражение под Азенкуром. Это был удар не только по армии, но и по экономике. Сотни рыцарей взяли в плен, и за них собирали огромные выкупы по всей стране.
Генрих, кажется, тогда сам не ожидал такой легкой победы, так что уже осенью отступил на свой остров. Но в 1417 году снова пришел в Нормандию и два года завоевывал ее.
Но и в это тяжелое время арманьяки самозабвенно продолжали резаться с бургиньонами. Что те, что эти были чумой для страны. Париж даже восставал против арманьяков и открывал ворота города их соперникам… а потом выл от произвола бургиньонов.
Очередной точкой падения стало убийство второго бургундского герцога — Жана Бесстрашного. Причем, на переговорах. Причем, в убийстве был замешан сын и наследник короля — дофин Карл.
«Это был тот самый год, когда я оказался во главе чосонской армии на Цусиме, — после недолгих подсчетов понял Наполеон. — Ну, вот почему я тогда оказался не в Париже, а на другой половине мира?..».
Неизвестно, смог бы он как-то изменить ситуацию… Тогда казалось, ничто не способно было остановить кровавую бойню. Убийство Жана Бесстрашного тоже не смогло. Каждый новый бургундский герцог становился лишь более яростным и непримиримым. Вот и сын Жана Филипп Добрый пошел уже на открытый союз с Англией. Вместе с Генрихом V они установили полный контроль над безумным королем. Вынудили его отречься от сына Карла; бедняге пришлось бежать на юг и искать помощи у тещи Иоланды и лангедокской знати. А безумный король отдал за Генриха V родную дочь и признал английского короля своим наследником.
Всё! Конец Франции.
Ну, почти.
Через два года, в 1422 году в Париже от малярии умирает безумный король. Но! За два месяца до этого в Лондоне умирает король английский! Кто же должен занять французский престол?
Началось полное безумие. Англичане уверены, что малолетний Генрих VI — сын умершего монарха — должен править обоими королевствами. Они уже владеют почти всем севером: Нормандией, частью Мена и Шампани. В их власти Париж и Реймс. Но южнее Луары сидит дофин Карл, который уверяет, что королем должен быть он. Да, отец официально отрекся от него. Но он и был сумасшедшим! А кровь всё равно остается кровью. По праву крови наследник — он и только он. К тому же, английский королевич должен был получить французскую корону от отца. А Генрих V не усел вступить в наследство.
В общем, у всех есть аргументы, ни у кого нет реальных стопроцентных прав. Так что Франция окончательно рассыпается на кучу владений, хозяева которых кидаются то туда, то сюда — в поисках наилучшей выгоды. Тот же герцог Бретани за два десятилетия менял сторону пять или шесть раз.
Страна исчезала. Она уничтожала сама себя, а англичане лишь помогали.
Тут-то и появилась Орлеанская Дева.
Если честно, давным-давно, еще в годы учебы в Бриенне, у Наполеона как-то зашел разговор с однокашниками про Жанну д’Арк. В те годы вольтерьянство было еще в моде, так что даже среди будущих офицеров короны имелось немало циничных скептиков, отрицавших божественное участие в делах людских.
