Вот кого ждали больше всего — так это гуситов. Чего греха таить, Гванук и сам желал лично увидеть этих невероятных чехов. Которые так обиделись на жестокую казнь их пророка Яна Гуса, что уже семнадцатый год держат в страхе всю Империю. И это не шутка! Сначала они лихо отбились от всех рыцарских крестовых походов, а потом и сами начали вторгаться в соседние земли и учить всех «как правильно жить». До прихода Пресвитерианцев именно у гуситов было самое современное огнестрельное войско в Европе. Водил это войско слепой генерал. На самом деле слепой! Но под его командованием чехи громили неприятелей в хвост и гриву! Когда же слепой генерал умер — нашлись новые, а гуситы по-прежнему оставались непобедимыми. При этом, периодически они пытались устраивать войны между собой!
Гванука поражало такое отеровенное презрение к врагам (или нехватка ума — тут можно спорить); поэтому он, как мальчишка, бросился на улицы Руана, когда узнал, что к городу подъехали гуситы. Точнее сказать, подъезжали те дважды. Первая делегация прибыла из чешской столицы Праги. Целая кавалькада всадников, изысканно, но без помпезности одетых. Красные знамена с золотым кубком реяли над их головами, поясняя, что это прибыли утраквисты. Хотя, чаще их называли иначе: каликстинцы или просто чашники. Еретики, утверждавшие, что духовенство не обладает никакой богоданной харизмой, и все люди перед Господом равны (потому и должны принимать одинаковое причастие плотью и кровью — то есть, с чашей).
Во главе посольства на крепком гнедом восседал некий Ян Рокицана — целый магистр вольных искусств, то есть, богослов с образованием. Чашники шли гордые без меры, многие бряцали оружием… но всё поблекло после того, как в Руан вошли табориты. Жильцы горы Фавор выглядели так, словно, только что вернулись из похода… или шли в него? Суровые, мрачные, некоторые одетые чуть ли не в рубище — и при этом все вооружены. Да не по-парадному, а настоящим боевым оружием.
И это люди на переговоры пришли!
Именно от таборитов страдала вся Империя. Крайне религиозные и воинственные, они всегда шли с крестом и с мечом. Даже сейчас во главе делегации стояли двое. Плечом к плечу в собор Сен-Уэна вошли: справа — гетман Ян Рогач из Дубы; слева — священник Маркольд из Збраславы. Гетман скрежетал стальными латами, а жрец был одет в грубую черную рясу, нарочито подвязанную грубой веревкой. Из-под густых его бровей метались такие взгляды, что кони оседали. Гванук решил, что гуситский жрец таким и должен быть, ибо о таборитах он слышал местами жуткие вещи. Многие из них искренне убеждены, что терпение Господа иссякло. И мир подошел к радикальному перелому. Всё. Нечего больше ждать. Поздно жить ради обычных мирских утех. Наоборот, такое житье ведет заканчивающийся мир к падению в пропасть! Поэтому только жизнь по библейским законам. Никакого владения людей людьми, никакого стяжания (тем более, за счет чужого труда). Табориты кричали о том, что недопустима даже феодальная собственность на землю. И уж крестьяне подавно не должны работать на своих господ. Удивительно, что нашлось немало рыцарей, которые поддерживали эти идеи — хотя бы, тот же Ян Рогач.
В первые дни Собора атмосфера была такая, словно, встретились давно разлученные родственники. Люди смеялись, обнимались, чуть ли не плакали. Обычные священники (а были и такие, были даже представители от Базельского собора!) смотрелись белыми воронами среди еретиков. Одуревшие от вседозволенности, гонимые проповедники ударились в пропаганду своих идей. Чуть ли не на каждом углу Руана кто-то громко говорил о вере, читал Библию, учил, как правильно жить. Кого-то руанцы обходили стороной, а в другом месте, наоборот, собиралась огромная любопытная толпа.
Однако, через пару дней, степень добродушия спала. Причем, резко. Участники собора стали искать принципы, на которых должна строиться новая Чистая Церковь — и почти сразу выяснилось, что принципы у всех свои. Причем, даже похожие, но по-разному сформулированные (и имеющие разные источники, разных авторов) становятся не точкой соприкосновения, а причиной острого спора.
И кто спорил больше всех? Даже не пробравшиеся на Собор ортодоксы, чтущие папу (те сидели тихо и подбрасывали спорные мысли исподтишка). Нет, в полный голос, подбадривая себя забористой славянской и немецкой руганью, орали друг на друга именно гуситы! Они и превратились в два ядра, вокруг которых сплачивались прочие. Правда, табориты злобно рычали даже на льнущих к ним бегардов. Потому что «немцы поганые».
Собор Вольных и Чистых Пастырей Христовых явно сворачивал куда-то не туда… на радость агентам папистов, которых тоже немало набилось в бедный несчастный Руан. Токеток чуть ли не каждый вечер жаловался Гвануку на бешеных гуситов и прочих упертых еретиков.
«Конечно, их даже пытки инквизиции не пугали — до таких хрен достучишься» — злобно стучал кружкой по столу Нешаман, видимо, представляя себе твердые лбы еретиков.
