— Точно. Как я говорил, Порядок не любит вольную торговлю Рарии. Те, кто очень часто ведёт с ней дела, в итоге попадают в список… "нежелательных" личностей в торговом доме Города. Пока что был всего лишь десяток прецедентов, но, учитывая развернувшуюся между Пиратами и Культом войну, скорее всего, Порядок в скором времени начнёт ужесточать свою политику ведения торговли.
— То есть, если я начну вести дела с Рарией, то не смогу торговать в Городе… — заключил я. — Интересно…
— Тебя это ограничение может обойти стороной, — пожал плечами Эдуардо. — Странников стараются лишний раз не трогать, так что вряд ли Порядок будет тебя как-то ограничивать.
Я согласно кивнул. За последний месяц мне удалось кое-что разузнать о Странниках от команды корабля. Проходчики уже рассказывали мне о моих товарищах, решивших не вступать во фракции, однако мне хотелось разузнать побольше. К тому же, меня очень интересовало то, как нас видят простые жители Лудуса. И то, что мне удалось узнать, не очень-то меня радовало.
Как оказалось, Странников далеко не везде уважают как могучих воинов и скитальцев. В подавляющем большинстве деревушек и поселений их считали непредсказуемыми, опасными отшельниками, которые отреклись от цивилизации. Никто не знал, откуда они приходят, никто не знал, что у них на уме, никто не знал, куда они уходят, собирая большое количество припасов и снаряжения. В народе было широко известно, что Странники предпочитают жить в "диких местах", где нет ни поселений, ни постов стражи. Лишь бесчисленные полчища чудовищ и их логова.
Для меня решение уйти в такие "дикие" места казалось совершенно понятным и логичным. Странники отправлялись в подконтрольные чудовищам места Лудуса, чтобы вступить с ними в бой и собрать большое количество артефактов и нейтрального эфира. Но вот для обычного человека, который понятия не имел о том, как функционирует Система… подобное решение выглядело как сумасбродство. И эту точку зрения было легко понять.
Помимо этого, мне рассказали, что среди Странников есть некоторые… агрессивные личности, что меня совершенно не удивляло. При мне упоминали двух моих собратьев по судьбе, которые стали известны грабежом деревень и открытым противостоянием с Городом. "Стальной Клык", громадный как скала, и "Шелест Ветра", незаметно обносящий любые склады. Эти двое, по словам пиратов, были невероятно знамениты. И они же отчасти были причиной, по которой простые смертные Лудуса опасались иметь дела со Странниками.
— Ладно, с местом для продажи я определился, — сказал я. — Теперь бы узнать ценность всех моих трофеев.
— Ух, честно говоря, я никогда не пытался никого обучить знанию валюты.
— Я постараюсь подхватить на лету.
— Ну ладно, — кивнул Эдуардо. — Значит смотри. Это валюта нашего времени.
Эдуардо запустил руку в карман и вытащил оттуда небольшую металлическую пластинку, размером с большой палец. Я взял её в руки и осмотрел. С одной стороны на ней был выбит хитроумный символ. Что-то вроде головы дракона. Понять наверняка было непросто из-за чересчур минималистичного дизайна.
— Их чеканит Золотой Порядок в кузницах Города из простой стали, — пояснил Эдуардо.
— Разве это не значит, что они могут позволить себе купить что угодно? — спросил я. — У них ведь неограниченное количество этих пластин.
— Фактически, да. Однако тут всё не так просто. За чеканкой пластин внимательно следят архимаги и наши представители из Проходчиков. Так мы контролируем… — археолог взглянул на меня и почесал затылок. — Тебе точно нужно это знать? Подробный рассказ займёт не один десяток минут.
— Знаешь, пожалуй, нет, — подумав, ответил я. — Давай опустим подробности о чеканке пластин.
— Хорошо.
Мне не было особо интересно, как там устроен контроль за производством валюты. Тот факт, что он есть, уже вполне неплохо.
— Что здесь изображено?
— Чёрный дракон, который обрушил с небосвода Оортон, — тут же пояснил Эдуардо.
— Чёрный дракон? — удивился я. — То есть… спутник обрушился не просто так?
— Не воспринимай это так серьёзно, — отмахнулся собеседник. — Это всего лишь одна из десятков теорий, которые составили выжившие. Их полным-полно. Маги, демоны, сами боги… На кого только не пытались скинуть обрушение Оортона. Всë это пустословие. Так, вернёмся к валюте. Посмотри что выбито на другой стороне.
Я перевернул пластину и осмотрел другую её сторону. На ней был выбит всего один знак. Единица.
— Так, тут единица, — кивнул я.
— Точно. Это значит, что эта пластина ценится как одна. А теперь взгляни на эти…
Он вытащил из того же кармана ещё несколько пластин, отличающихся друг от друга по оттенку металла. Некоторые были чуть более светлыми, другие наоборот, тёмными. Он начал передавать мне их по порядку.
— Вот эта, более светлая, чем та, которую держишь ты, пятёрка. Она ценится как пять пластин. Следующая — десятка, потом двадцать пять, пятьдесят, и вот эта, самая тёмная, сотня.
