– Я-то давно. Ещё при прошлом режиме на вольные хлеба подался. А родня моя того – вся тот год ещё на погост переехала. Как я вам и сказывал: легли и померли… Я в дом вхожу, а на каждой лавке по мертвецу дорогому… А за мной соседка – шасть. Гляжу, а у ней глаза мутные совсем, смотрит она на мёртвых и думает, что на косточках их ведь осталось мясо ещё, – мужик перекрестился. – Грех на мне лежит – сбежал я тогда. Даже не схоронил, как подобает…
Сергей переглянулся со Степаном, но оба промолчали.
Вымерла земля… Не теплилось более жизни в отстроенных мастеровитыми руками избах. Чернели они провалами окон, пугая тем, какие страшные находки могли находиться в их стенах.
– Мертвецов у нас нынче вообще редко хоронят, – тянул своё возница. – Всё больше в общую кучу сваливают. Добро, если земличкой присыплют. А то – так! Зимой только так. Мёрзлую-то землю тяжко копать. А то и по многу дней на дорогах покойники лежат – убрать некому.
– Вот же заладил, – недовольно шепнул Стёпа.
– Что-то не так? По-моему, продолжение твоих газет…
– Смотри, – Пряшников ткнул Сергея в бок.
По дороге навстречу им шли несколько групп людей. Вернее призраков. Мертвецов, для чего-то поднявшихся из могилы. Истощённые до последней возможности, едва держащиеся на ногах, одетые в лохмотья, они тянули к проезжим свои иссохшие руки, смотрели страшными, полоумными глазами, шептали серыми губами:
– Есть… Есть… Хле-е-е-ба!
Сергей вжался в сидение, борясь с желанием зажмуриться. Совсем рядом мелькнула рука и детское лицо с чёрными, провалившимися щеками:
– Хле-е-ба!
Сергей втянул голову в плечи, опустил глаза и отважился поднять их, только когда шелест молений живых мертвецов стих. Первым, что он увидел, был блокнот и карандаш в проворно работающей руке Пряшникова. Сергей с изумлением посмотрел на друга:
– Ты сошёл с ума?
– Почему?
– Ты ещё можешь… ты можешь рисовать… это?!
– Если я когда-нибудь соберусь написать, скажем «Страшный суд», то лучших эскизов мне не найти.
– Ты, в самом деле, стал столь циничен, или притворяешься?
– Всего лишь пытаюсь не сойти с ума, что в наших условиях довольно сложно. Проклятье! Я не могу накормить этих несчастных! И убить их, чтобы прекратить муки, тоже не могу! А написать картину… Знаешь, если бы теперь написать серию картин со сценами из окружающей действительности, то никакой Босх не смог бы стать рядом! Его шедевры казались бы на этом фоне… иллюстрациями к сказкам братьев Гримм!
– Хочешь превзойти Босха?
– Да ничего я не хочу… Разве что нарезаться в хлам.
– Тебя никто не заставлял ехать со мной…
– Вот, не хватало только, чтобы ты путешествовал по столь замечательным весям один… – Стёпа убрал блокнот и закурил трубку, спросил нервно, тряхнув за плечо извозчика. – Долго ли ещё ехать?
– Подъезжаем. Там, за взгорком деревня, а за нею – барский дом. Вернее то, что от него осталось. Только в саму деревню я не поеду, извиняйте. За околицей обожду вас.
– До самого барского дома повезёшь, старый чёрт! – грозно прорычал Стёпа.
Мужик хитро прищурился:
– Вы на меня этак не шумите, а не то я ведь вовсе уехать могу, вас не дожидаясь.
– Пусть ждёт, где хочет, – сказал Сергей, дёрнув за рукав рассерженного друга.
Извозчик остановился недалеко от деревни, махнул рукой:
– Напрямки идите – не заплутаете. И осторожность всякую соблюдайте. А то, знаете, всякое случается…
Деревня поначалу показалась Сергею вовсе вымершей, но вскоре он понял, что это не так. Изредка у домов мелькали полуживые фигуры, провожавшие нежданных приезжих долгими, тяжёлыми взглядами. У одной из избушек сидела тощая баба. Заметив гостей, поманила их рукой. Степан попытался удержать Сергея:
– Куда? Не обращай внимания!
– Так, может, ей нужно что?
Сергей подошёл к бабе, спросил сочувственно:
– Могу ли я чем-то помочь?
Баба долго молчала, разглядывая его, потом сказала негромко:
– До лежанки мне дойти помоги, не держат ноги…
Сергей поспешно подал ей руку и, поддерживая, повёл в дом. В доме ощущался прелый, затхлый запах. В комнате, куда провёл он бабу, обнаружилось ещё несколько человек. Таких же полуживых существ с блуждающими глазами. Существа эти, впрочем, сразу приподнялись, уставились на вошедшего. Мужик в длинном тулупе, по-видимому, хозяин спросил:
– Откуда путь держишь?
– Из Москвы… – отозвался Сергей, с беспокойством заметив, что живые мертвецы для чего-то встали и теперь окружают его.
– Из Москвы… Начальство?
– Н-нет… Я учёный…
– Учёный… – протянул мужик. – Это хорошо…
Сергея бросило в холодный пот. Он вдруг явственно всем существом своим понял устремлённые на него взгляды. «Всякое случается», – вспомнилась присказка возницы. Надо было сказать, что начальство… Хотя какая этим несчастным теперь разница, начальство или нет?
– Простите, мне надо идти… – Сергей отступил на шаг и с мертвящим ужасом обнаружил, что позади него стоят ещё двое.
– Погоди, добрый человек. Куда торопиться? – почти ласково сказала хозяйка, приближаясь к нему уже без посторонней помощи.
