Но, наконец, «экскурсия» подходит к концу. Мы, как были единственными пассажирами в начале пути, такими и остались к его концу. Снова появляются ветхие постройки, полуразрушенные дома. Металлическая ограда кладбища, выкрашенная в небесно-синий показывается спустя несколько минут как мы проезжаем последнее жилье.
Встать оказывается совсем не легко, от долгого сидения мышцы оболочки затекли и отозвались болью и снижением подвижности. Бена же встала легко и за руку выдернула меня из сидения.
— Берегите себя, дамы, — сказал нам на прощание немолодой дем, водитель автобуса.
Мы только помахали рукой. Морозный воздух слегка отрезвил после сонно-созерцательной атмосферы автобуса. Снег глубиной по колено пробудил рефлексы и чувства. Дорога к кладбищу, судя по всему, была не хоженой. Мы были первыми, кто шли туда этой зимой.
«Восточное кладбище» — гласила табличка над кованными воротами, выполненной в сдержанно-скорбной манере. Под белым покрывалом снега едва угадывались холмики и прямоугольные таблички надгробий. Минуя несколько из них, я вижу даты и имена. Согласно им, большинство из похороненных жили приблизительно семдесят-восемдесят циклов-лет. Мне странно видеть такую заботу об ушедших, но информсоставляюшая подсказывает: память, вот что заставляет демов создавать подобные места. На одном из холмиков еще видны погребальные украшения. Для нас, жителей Уровней, память об ушедших является непозволительной роскошью.
— Идем туда, — указывает Бена вперед. Там, выстроенный из «кирпича» высится «склеп». Украшенный по обе стороны от входа похожими на чашу скульптурами, оно открывается кованной дверью и ведет куда-то вниз. Бена без пояснений спускается по каменным ступеням.
— Куда мы идем? — не выдерживаю я неизвестности.
— Увидишь, — уже из глубины отзывается функционал.
Я спешу нагнать ее. Внизу оказывается небольшое помещение с полками по обе стороны от прохода. Бена подходит к двери напротив лестницы и открывает ее.
— Под городом находится целая сеть пещер и катакомб.
— Мне такое знакомо.
— Но не подобные. Они были выстроены во время войны, как бомбоубежища. Через них можно попасть в любую часть города. Вероятно, тебя тоже поставят патрулировать поселение, поэтому тебе нужно знать о них, — говорит Бена, ступая в темноту.
Подключив способности сомы, я вижу, что за дверью тянется длинный тоннель. Возможность видеть сквозь толщу земли и камня выявляет несколько ответвлений через пять сотен метров. До того проход тянется прямо, не прерываясь, лишь слегка изгибаясь, обходя, видимо, особо твердую породу. Через нее не проникает и мой сканер.
— Да, и здесь можешь пользоваться своими способностями без проблем, — своевременно напоминает мне Бена. Функционал тут же принимает свой истинный облик. Я так поражен этим поступком, что не сразу понимаю, сказанное ей, — не задерживайся, — подгоняет меня Бена, — нам понадобится скорость сомы, чтобы осмотреть все тоннели.
Теперь мне ясно чего от меня хотят. Не заставляя Бену ждать, скидываю оболочку, закрывая сому максимальной изоляцией.
— Теперь бежим, — говорит функционал. Ей, как и мне, пришлось пригнуться, но такое положение совершенно не мешает, поскольку руки упираются в стены, помогая удерживать равновесие.
Спустя три извилистых коридора, Бена останавливается.
— Здесь выход в один из домов. Он не обитаемый, но нужно быть осторожнее, там бывают демы. Попасть сюда можно через подвал.
Она вернула свою оболочку, махнула мне рукой, чтобы я шел следом. В нейтральном облике я понимаю, что под землей довольно тепло. Сразу за поворотом оказываются полуразрушенные каменные ступени. По ним Бена поднимается очень осторожно, словно боясь, что она рухнет. Я следую ее примеру. Функционал останавливается на небольшой площадке, прикладывает палец к губам, прося прислушаться. Сверху оказывается дощатый пол с люком в нем. И действительно слышны голоса. Говорят двое или трое. Спорят.
— Бездомные, — говори Бена, — делят добытое.
— Добытое? Украденное? — в обязанности исполнительной функции входит поддержание прядка в людских поселениях.
— Нет, скорее собранное, — говорит она, спускаясь обратно, — часть демов не утратило ментальные установки ранних эпох. Собирательство остается образом жизни некоторых из них. Правда, обществом это часто осуждается, потому они становятся изгоями.
Она снова скидывает оболочку со скоростью ныряя в тоннель. Теперь мы бежим дольше.
— Здесь выход в городскую библиотеку, — указывает она.
— Архивы смертных? — я слышал о подобном.
— Не только архивы, какие есть у нас в Уровнях. Здесь можно найти научные труды и вымыслы, сказки, легенды, то, что сочиняли люди, описывая свое мировосприятие. Плоды их фантазии.
— Запомню это место, — говорю ей это в благодарность. Вымыслы смертных — это очень интересно.
Дальше мы продолжаем путь, где Бена лишь намечает для меня точки выхода в город — метро, парк, святилище местного религиозного культа, два места посреди жилого комплекса — через подземную парковку, университет. Я намечаю их, составляя ментальную карту.
