— Чтож, читать вы тут точно не будете успевать, — смеясь она, откладывая в сторону мои документы, — но, если будете справляться, оформим для вас расширенный пропуск. Вот и все привилегии.
Но мне и этого достаточно. Так много мне хочется узнать об этой параллели и людях.
— Куда ты устроилась? — вечер мы снова проводим с Беной.
— В библиотеку, — слабоалкогольный напиток, принесенный ей, придает большую эмоциональность нашей беседе, — разве тебе это место не нравилось?
— Нравилось, лет десять назад, — она закидывает ноги на стол, я же не решаюсь проделать подобное из страха потерять равновесие, — там сейчас одна пыль и мухи.
— В прошлый раз ты не так говорила, — смеюсь, все же складываю одну ногу на край стола, другую оставляю на полу для уверенности, — ты просто дразнишь меня. Завидуешь?
Она смеется, резко упирается своей стопой в мою и толкает. Я сам не понимаю, как от этого безвредного движения, я вдруг оказываюсь на полу. Стул откинулся назад вместе со мной. Я же наблюдал свои ноги, вытянутые к потолку. И слышал смех Бены.
— Подло, — сам начинаю смеяться, хотя удар спиной об пол был существенным.
— Не зазнавайся, — слышу пояснение ее поступка.
Зазнаваться было нечем. Работа оказалась не простой. Сначала, мне пришлось запомнить систематизацию печатного материала. Оказалось, что все данные соотнесены с разделами — наука о природе, вычислительные знания, знания соединения веществ и молекул, об устройстве тел животных и людей, работе разума и его насыщении. О построении мысли. О сущности мира и его правилах.
Для меня, как функционала-накопителя это было несколько странным, ведь я привык не разделять, а связывать информацию между собой. И с собственным телом.
Здесь же я раскладывал книги по местам. Небольшая трехэтажная тележка была инструментом моей работы. На нее я собирал книги и отвозил в нужные отделы. Некоторые, незаметно, забирал с собой. Ночью, после тренировок или игр в постели с Беной я читал. Распознавал символическую кодировку текстов, переводя его в смысловые составляющие. Из каждого отдельного произведения складывал мозаику этого мира.
— С какой функции хотите начать? — Огани в общении со мной все больше растрачивал свою загадочно-назидательную манеру речи, говорил так, как если бы мы были в Уровнях.
— Накопитель, — заслуживаю удивленный взгляд.
— Мне казалось, что с этой функцией вы уже справляетесь неплохо, — смеется, садясь на пол передо мной, так же сидящем на полу. Он небрежно откидывает свою накидку, показывая вполне типичные джинсы, — я бы и сам у вас многому поучился.
— Тогда аннигилятор.
Он улыбается, но опускает голову.
— Вам известен эквивалент этой функции в человеческом социуме?
— Убийца, — я отвечаю даже не сомневаясь в правильности.
— Да, верно, — улыбка пропадает. Но теперь он смотрит прямо, — но скажите, вам это действительно нужно?
— Вы считаете нет? Почему?
Огани смотрит на меня пристально, так, что мне кажется — сканирует мою сому.
— Она вам не подходит. Вас создавали не для нее, — улыбается. А мне кажется, что своей улыбкой передает ментальный сигнал — он знает обо мне гораздо больше меня самого.
— Тогда, может, подскажете, что должно быть… моим, — уж если он начал говорить, то пусть продолжает.
— Со временем, энгах, со временем. Скажу лишь, что вы не на своем месте и вас ждут те, кому вы были предназначены.
Это заставляет меня задуматься о своем положении. Слишком много разрозненных, но таких схожих фактов — предупреждение неизвестного вычислителя, упоминание некоего покровителя из другой параллели светлыми. И теперь прямой намек на мое несоответствие своему месту при Высшем. Есть ли здесь связь, понять я пока не в силах.
Забранная из ремонта техника была исправна, но долгого срока службы мне не обещали.
— Была одна поломка, будет и другая, — сказал смертный-ремонтник, — только следующей она уже не переживет.
Благодарю за пояснение и оставляю в оплату почти четыре зарплаты помощника библиотекаря. Вот только решимости просмотреть информацию у меня не оказывается. Слишком я был доволен положением вещей и боялся разрушить эту иллюзию. Пусть даже понимал, что так завожу себя в ловушку.
— А что вы скажете по поводу другой моей функции? — спрашиваю я Огани, ожидая увидеть в нем такое же смущение, какое испытываю я, говоря о функции наложника. Но он только смотрит на меня с улыбкой. — Это тоже не является моим назначением?
Он вздыхает и отвечает, словно через силу.
— Нет, как раз это было предусмотренно при твоем создании. Только применяться она должна была не напрямую, а скорее, косвенно, просто являясь предпосылкой.
— Не понимаю, — звучит все слишком запутанно. Функция — она либо есть, либо нет. Как она может быть косвенной или опосредованной? Хотя, если ему столько известно обо мне, стоит ли спорить? — будь по-вашему. Если она на самом деле моя, то вы поможете мне с овладению ею в оболочке?
Огани, опустив глаза, смеется, в своей манере — тихо, только слегка вздрагивая плечами. Может быть, я смутил его своей просьбой?
