— Арит, можешь идти, — я же, прослеживая связь, понимаю, что это миитир, помощник Вычислителя. В наборе его функций есть и назначение наложника, потому, несколько неприятный цвет в его спектре я вижу четко. Арит, имеющая женскую оболочку крайне недовольна моим появлением, тем не менее, послушно уходит, — Ну, думаю, начнем, — возвращает к себе мое внимание Каракат, — давай обратимся к твоей проблеме, — он открывает информационную сферу, растянутую в плоскость и проектирующее изображение на величину в два моих роста. Снова я вижу знакомую матрицу расположения энергии, — для вычислителей информация материальна, Алури, — говорит он, заходя мне за спину. Тут же изоляция с моей оболочки пропадает, но дискомфорта или признаков разрушения я не чувствую, — любые вмешательства в ее ход воспринимаются физически. Так, внедрение инородного элемента, чуждой энергии или несоответствующей информации могут восприниматься как боль, опасность, — его острые для моей хрупкой оболочки пальцы осторожно снимают верх моего облачения, — воздействие же на чужеродную силу и знания — вызывают экстаз, — его острые линии лица касаются моего уха, слегка ранят. Я, не защищен теперь от боли, потому чувствую все. Но, он не стремится причинить мучения, только продолжает осторожно снимать мою одежду. За курткой следует тонкая рубаха, после чего он так же бережно размыкает пояс нижней одежды, давая ей упасть, а меня остаться обнаженным. Я вижу на экране не смещение матрице, как было с функцией созидания, а искажение, при котором сектор исполнителей прогибается, приближается своей плоскостью к сектору вычислителей.
— Как мне этого добиться? — спрашиваю, когда чувствую острие его пальцев на груди.
— Преломление, — говорит он больно сжав их, но не ранив, — не уподобление, а, скорее приближение своих возможностей, передача своих функций через вычисление.
Я все еще не понимаю, но Вычислитель так же осторожно спускает руки по моему животу, замирая у входа в мое тело. Мне пока не больно.
— Я покажу, — говорит он, неожиданно отпуская меня, обходит и становится напротив.
Одна рука Вычислителя ложится мне на голову, другая удерживает за плечо, что бы я не мог отстраниться. На мгновение моя матрица вспыхивает, отражаясь в пределах общей, шестисекторной модели, затем, опираясь на функцию накопителя, побочную для вычислителей, направляет энергию через нее, тем самым утяжеляясь в нужном направлении.
Когда связь его сознания с моим исчезает, я смотрю на Высшего, чувствуя благодарность.
На костно-белом лице Вычислителя складывается улыбка.
— А теперь, поговорим о твоей плате, — острые пальцы заходят под мой подбородок, заставляя смотреть на него прямо, — форма твоей оболочки с моей мало совместима, особенно в условии этой параллели, — рука спускается ниже, проходит между грудей и замирает внизу живота, — значит, сильных повреждений тебе не избежать. Но я не хочу мучить тебя, Алури, — он все так же осторожно проводит пальцами по чувствительной зоне между ног, — мне и самому это не нравится, — я помню условия взаимодействия с Вычислителем — мое удовольствие усиливает и его экстаз, — потому, я буду контролировать твою матрицу, отключив чувствительность в определенных зонах оболочки. Твою сому, я трогать не буду. Твое разрушение будет сильным, поэтому я дам тебе возможность восстановится.
Мне это понятно. Взаимодействие с Патроном меня научило терпеть многое.
— Тогда, начинаем, — он снова кладет руку на мое плечо, затем, перемещает на затылок, придвигает к себе, — ты не представляешь, Алури, как невероятно нежна твоя оболочка, как она лишает четкости мыслей смешением желания и инстинктов, — он кладет одну руку в нижнюю часть спины, переводит на одну ногу, заставляя приподнять ее. Места, где нога смыкается с туловищем касается что-то острое и колкое. Мгновение и я чувствую значительную потерю, когда обращаю взгляд вниз, то понимаю, что моя нога полностью отсечена. Но нет ни боли, ни потери крови. Рана запеклась серебристым покрытием. В этот момент, Вычислитель приподнимает меня и вводит часть своего тела в мое, он оказывается слишком большим для меня, потому низ моего туловища растягивается на столько, что через живот проступают очертания этой части тела. Но чувствую я только слабый отголосок боли, тонущий в нарастающем удовольствии. Острогранная рука на моей талии, приподнимает мое тело, высвобождаясь из моей плоти, затем, опускает, пройдя внутрь снова. Я чувствую поток крови льющийся по моей оставшейся ноге, стараюсь удержаться за его плечо, но тут же теряю точку опоры. Вместе с рукой. Снова рана запечатана и боли нет. Вторая нога и вторая рука так же отсекаются следом. Оставленный торс просто насажен на его орган контакта.
— О, сладкая плоть и ее процессы, — говорит он почти у самого уха, прижав то, что от меня осталось к себе спиной, — я уже стал забывать о ней, здесь, где только холод и камень. Алури, ты мой нежный цветок.
