- Конечно, Каспар заберет ее из школы и привезет к нам.
Сол повернулся, чтобы уйти, но потом заколебался, обернулся и уничтожающе посмотрел на Таллу.
- Надеюсь, что в своей работе вы окажетесь более прозорливой и ответственной, чем в суждениях о мужчинах, - холодно сказал он ей. - В противном случае...
- В противном случае что? - вскинув голову, с вызовом произнесла Талла. Вполне вероятно, что он выше ее по статусу в компании, но, слава Богу, он работает в другом отделе.
- Мне надо идти, Ливви, - сказал Сол, проигнорировав вопрос Таллы. - Я обещал Бобби вернуться раньше двенадцати. Они с Люком хотят погостить у тети Руфи и Гранта, пока те не улетели в Бостон.
- Да, я знаю, - ответила Оливия. - По-моему, это чудесно, что Руфь и Грант договорились проводить по полгода то на ее родине, то на его.
- Решение, достойное Соломона, - согласился Сол с улыбкой. Но улыбка его улетучилась, едва он повернулся к Талле и резко и напряженно кивнул ей, а потом кратко пожелал обеим дамам доброй ночи.
Талла едва дождалась, пока за спиной Сола захлопнулась дверь, и хрипло спросила:
- Ливви, ты не станешь возражать, если я лягу спать? У меня немного разболелась голова...
- Конечно, конечно, иди, - подбодрила ее Оливия. Талла понимала, что ее враждебность по отношению к Солу смущала подругу, но все равно не могла ни извиниться, ни сказать, что берет свои слова обратно.
Час спустя, прильнув в кровати к Каспару, Оливия сонно пробормотала:
- Никак не могу понять, почему Талла так враждебно настроена к Солу. Он и в самом деле самый приятный человек, какого только можно встретить. Дядя Хью всегда говорил: это просто здорово, что Сол решил пойти в промышленность, ведь он, несмотря на всю его квалификацию и профессионализм, не обладает таким агрессивным, жестким нравом, который необходим, чтобы взобраться на вершину адвокатской карьеры, У Люка это есть, конечно же, и...
- Гм, мне тоже кажется, что она его недолюбливает, - согласился Каспар и поцеловал жену в макушку, а потом бодро добавил:
- Просто тебе не стоит рассматривать его как потенциального отца детей Таллы, раз уж ты решила, что она мечтает о детях. - Эта мысль развеселила его, и у него вырвался смешок.
- Сол и Талла... Вряд ли из этого что-нибудь получится, - улыбнулась Оливия.
- Папочка...
- Что, дорогая? - ответил Сол и, нагнувшись, откинул прядку со лба младшей дочери. Она заплакала во сне: ей привиделся кошмар - один из тех, что начали ей являться, пока она находилась в Америке с Хиллари и ее новым мужем. Сол успокоил дочурку и нежно посмотрел на нее при мягком свете ночничка, ожидая, когда она закончит начатую фразу.
- Ты никогда больше не уйдешь и не бросишь нас?
Солу едва удалось преодолеть в себе желание выхватить ее из кровати и крепко прижать к себе.
- Ну, иногда мне нужно выходить по делам, - спокойно и как само собой разумеющееся ответил он, - а иногда и ты уезжаешь, когда наступает время возвращаться к мамочке. Но я обещаю тебе, что никогда надолго не уйду от тебя, крошка.
- А я должна уезжать к маме, если я этого не хочу?
У Сола защемило сердце.
Он изо всех сил старался как можно лучше объяснить детям, что они принадлежат Хиллари так же, как и ему, и что она любит их и желает их видеть. Двое старших, Роберт и Джемайма, это понимали, хотя и страстно выражали свое желание остаться с отцом. А Мег оказалась гораздо трудней объяснить, что мать принимает участие в ее воспитании не потому только, что это ее законное требование. Сол был уверен, что на определенном жизненном этапе все трое детей захотят общаться с матерью. Если же он одобрит их нежелание видеться с нею, то окажется виновным в разрушении эмоциональных связей детей с матерью. Он считал, что со временем дети обвинят его в том, что он позволил им принять решение, которое они в силу своего юного возраста не были готовы принять. И поэтому он терпел такие муки ради детей, стремясь к тому, чтобы развод с Хиллари и последовавшие за ним опекунские соглашения как можно меньше травмировали детей. И все же он не скоро забудет звонок от Хиллари. Она позвонила ему три месяца назад и истерически потребовала, чтобы он немедленно прилетел в Америку и забрал детей, потому что они разрушают ее брак с новым мужем, предложившим ей выбирать между ним и детьми от первого брака.
Зная Хиллари, можно было не сомневаться, что она выберет нового мужа. К тому же она никогда не была хорошей матерью. Они поженились как-то стремительно, толком не зная друг друга. Сол до сих пор испытывал чувство вины оттого, что, видя, какой не подготовленной к материнству оказалась Хиллари, как раздражают ее двое маленьких детей, все же поддался ее желанию родить третьего, чтобы восстановить разрушающийся брак. Однако, в отличие от Хиллари, Сол никогда не сожалел, что у него есть Мег. Малышка никогда не узнает, что оказалась последним гвоздем, вбитым в гроб развалившегося брака ее родителей.
- Я не хотела иметь детей! Я не люблю детей! - обрушилась на него Хиллари во время одного из частых скандалов.
И вот теперь Сол со стыдом вспоминал, как злобно ответил ей тогда:
