Китайская униформа была сброшена, руки наемника связаны за спиной, и Борн вместе со своим пленником выбрался на дорогу, которая вела на Коулун. Но здесь возникла проблема, решить которую надо было как можно скорее и не допустить при этом ни малейшей ошибки. Им нужен был транспорт, а проезжающие машины не реагировали на двух белых, непонятно почему оказавшихся в этой глуши. — Ложись! — внезапно приказал Борн наемнику. — Вот здесь, прямо на краю дороги.
— Почему? Разве ты передумал вести меня на Коулун?
— Если я захочу, я могу доставить туда и твой труп. Ложись! На спину! Я разрешаю тебе даже вскрикивать время от времени, как сумеешь, или как тебе больше понравится, все равно тебя никто не поймет. Этим ты даже можешь помогать мне.
— Господи, что еще ты придумал?
— Представь себе, что у тебя тяжелая травма.
— Что?
— Ложись! Немедленно!
Англичанин улегся на обочину, перевернулся на спину и уставился на яркое солнце. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд немного притупился, и периодически он издавал сдавленный крик.
Джейсон вернулся на дорогу и начал громко просить о помощи проходящих крестьян, среди которых были преимущественно женщины. Он просил помочь попавшему в аварию иностранцу, который, возможно, даже получил перелом позвоночника и которого желательно показать врачу. Он открыл рюкзак и достал из него деньги, объясняя, что ему дорога каждая минута, и он готов заплатить за помощь не торгуясь.
Две женщины принесли откуда-то бамбуковые носилки и помогли уложить на них пострадавшего. После этого женщины получили от Борна деньги и отправились дальше своей дорогой.
Все, кроме одной. Она заметила грузовик, спускающийся с севера.
— "Дуо шао квиань?" — произнесла она, стараясь говорить как можно тише, спрашивая его, сколько он может заплатить.
Борн, не задумываясь, назвал ей сумму.
Выйдя на дорогу с поднятыми руками, она остановила грузовик. Наемник был перенесен в кузов вместе с носилками, и Борн устроился рядом с ним.
— Как дела, майор?
— Здесь все забито этими паршивыми вонючими утками! — произнес он, оглядывая пространство грузовика, заставленного со всех сторон деревянными ящиками, распространявшими едва выносимый запах.
— Следующая остановка, Коулун, — произнес Борн, прикрывая глаза.
Телефон зазвонил неожиданно. Мари соскочила со стула, но была остановлена предостерегающим движением руки доктора Панова. Он пересек комнату и поднял трубку. — Да? — спокойно произнес он. Мо хмурился по мере того как слушал, но потом, видимо решив, что его вид может встревожить пациентку, он знаком показал, что нет никакой необходимости ей самой подходить к телефону. — Хорошо, — проговорил он наконец по истечении минуты. — Мы будем оставаться на месте и ждать твоего звонка. — С этими словами Панов положил трубку.
— Что произошло? — спросила Мари, привставая со стула.
— Он узнал гораздо больше, чем мог, но и без этого уже многое стало ясным... — Психиатр помолчал, глядя на Мари сверху вниз. — Кэтрин Степлс была убита у входа в свою квартиру всего лишь несколько часов назад...
— Боже мой, — прошептала Мари.
— А этот огромный офицер, — продолжал Панов, — которого мы видели среди вокзальной толпы на Коулуне и которого ты и Степлс называли майором...
— Что с ним?
— Он получил несколько опасных ран и в тяжелом состоянии отправлен в госпиталь. Конклин и звонил сейчас прямо оттуда.
Мари не сводила глаз с лица доктора. — А есть какая-нибудь связь между ними, между тем, что случилось с майором и смертью Кэтрин?
— Да. Когда Степлс была убита, то стало очевидно, что операция кем-то контролируется...
— Какая операция? О чем ты говоришь?
— Алекс сказал, что объяснит все позже. Во всяком случае, этот майор заплатил если не жизнью, то очень многим, чтобы раскрыть эту «утечку»...
— Господи, — воскликнула Мари, приближаясь к истерике, — я не хочу ничего знать об этих операциях, я хочу знать, что с Дэвидом?
— Они сказали, что он отправился в Китай.
— Но они убьют его! — вновь закричала она, сползая со стула.
Панов подбежал и, стараясь удержать ее за плечи, заговорил: — Я расскажу тебе все, что мне сообщил Алекс... Слушай меня!
Мари постепенно успокоилась и в конце концов подняла глаза на доктора. — Что? — прошептала она.
— Он сказал, что у Давида есть все шансы выжить и вернуться сюда.
— И ты сам веришь в это, Мо?
— Возможно, что это так, — сказал Панов, кивнув головой. — Конклин склонен утверждать, что здесь, на шумных и заполненных народом улицах, его могли убить скорее, чем там, где он сейчас. Толпа всегда двояка, она может быть другом, но она может быть и врагом.
— Что ты всем этим хочешь сказать мне?
— Только то, что мне сказал Алекс. Я понял из его рассказа, что они решили вернуть Дэвида в его прошлое, заставили его стать снова тем, кого он хотел забыть. Но Алекс сказал, что никогда не было ему подобных и что он не должен пропасть. Поверь мне, я ведь знаю твоего мужа не хуже тебя.
— В некоторых отношениях даже лучше, — заметила она. — И ты думаешь, что он вернется?
— Алекс считает, что Дельта вернется!
