– Пятьдесят тысяч?.. – Человек, назвавшийся Гамма, неподвижно уставился на Борна.
Небо над Пекином было подернуто серой дымкой, плотность которой менялась по мере того, как ветер с северных степей доносил сюда массы желто-коричневой пыли, из-за чего солнце принимало временами темно-коричневый оттенок. Аэропорт был громадным, по стандартам международных сооружений подобного класса, но по сравнению со своими западными собратьями ему явно не хватало изящества.
Борн и де Анжу с минимальными затруднениями миновали таможню, чему в значительной степени способствовало их знание китайского языка. Офицеры на пропускном пункте были вежливы и предупредительны, менее всего обращая внимание на весьма скромный багаж двух путешественников, но более удивляясь их лингвистическим способностям, что до сих пор считается большой редкостью для иностранцев.
Когда все формальности были соблюдены, а доллары обменены на юани, Борн наконец смог снять очки, купленные еще в Вашингтоне у Кактуса, чтобы чувствовать себя посвободней.
– Меня смущает только одно, – рассуждал вслух де Анжу, когда они стояли около табло с расписанием прибытия самолетов, – почему билеты для наемника резервировались на коммерческие рейсы? Ведь у тех, кто ему платит, имеются в распоряжении и правительственные, и даже военные самолеты.
– Эти самолеты нельзя использовать, не предоставляя соответствующих объяснений, – ответил Борн. – И кто бы это ни был, они всегда должны соблюдать определенную дистанцию по отношению к твоему ученику. Он должен прибыть сюда как турист или как бизнесмен, а уже после этого начнется установление контактов, по крайней мере, я рассчитываю на это.
– Безумие! Скажи мне, Дельта, а что ты думаешь по поводу обратного пути, если наша охота закончится вполне удачно?
– У меня есть деньги. Их достаточно, чтобы они помогли проложить нам обратный путь.
– Уж не на крыльях ли Пегаса ты собираешься переправлять нашего пленника?
– Нет, скорее всего, на крыльях «Пан Америкен». Мы вдвоем будем сопровождать нашего больного приятеля. Я думаю, что и ты, по ходу дела, тоже сможешь придумать какие-то дополнительные детали. А теперь становись у окна и дожидайся следующего самолета, а я отправлюсь за сувенирами. Ведь не можем же мы оставаться здесь так долго и не обследовать местные магазинчики. Я скоро вернусь.
Джейсон действительно вернулся очень скоро и показал Французу кивком головы, чтобы тот переместился в угол, подальше от дверей. Там он вынул из внутреннего кармана длинный и узкий предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался футляром, оформленным достаточно безвкусно и даже кричаще. Подобные вещи часто попадались во многих магазинах, торгующих сувенирами, в разных частях света. Когда верхняя крышка была снята, то взору де Анжу предстал тонкий и длинный нож для разрезания бумаги, на ручке которого были нанесены китайские иероглифы. Отсвечивая полированной бронзой, он лежал на подкладке из грубого серого войлока.
– Возьми это, – сказал коротко Борн, – и положи за пояс.
– А как у него с центром тяжести? – спросил бывший рейнджер, когда нож исчез под складками его одежды.
– Не так уж и плохо. Где-то в середине ручки, и вес вполне приличный из-за материала. Удар должен быть достаточно сильный.
– Да, теперь я вспомнил, – произнес удивленный де Анжу. – У нас всегда было первое правило: никогда не бросать нож. Но однажды, в вечерних сумерках, ты заметил, как непалец за десять шагов без шума убрал разведчика, метнув в него нож, снятый с карабина. На следующее утро ты велел ему научить всех нас этому искусству.
– А как ты сейчас владеешь им?
– Думаю, неплохо. Ведь я был старше вас и поэтому из всех средств защиты выбирал те, которые требовали минимума усилий. Я очень долго практиковался в этих упражнениях, да ты и сам это неоднократно видел.
Джейсон вновь посмотрел на Француза.
– Это очень странно, но я ничего не помню.
– Я нечаянно вспомнил об этом вслух… Извини меня, Дельта.
– Забудь. Я уже научился верить многому из того, что мне кажется непонятным.
Рейс, назначенный на 11.30, задержался на два часа. Когда пассажиры опоздавшего самолета прошли через таможню, то образовавшаяся суета в зале облегчила условия наблюдения.
– Вот этот может быть тем, кого мы поджидаем! – почти закричал де Анжу, указывая на фигуру, показавшуюся в дверях на выходе из таможни.
– Тот, который прихрамывает, опираясь на трость? – уточнил Борн.
– Его поношенная одежда не скрывает широкие плечи, а седые волосы кажутся чересчур «новыми», и, кроме того, темные очки слишком широки и слишком закрывают лицо. Он, как и мы, производит впечатление очень усталого человека.
– Потому что отдых – это оружие, а он пренебрег этим правилом?
– Да, похоже, что это он, – сделал последнее заключение Француз.
– По всей видимости, он направляется в отель, – предположил Борн. – Оставайся пока здесь, а я буду следить за ним, стараясь держаться на расстоянии. Во всяком случае, я что-нибудь придумаю и постараюсь все время оставаться сзади него.
