– Да проблем почти никаких и нет, – немного резко ответил Борн, забирая у водителя записку и протягивая ее офицеру.
– Вы говорите по-китайски? – заметил тот, читая ее.
– Да, но сейчас это не относится к делу. Я опаздываю на совещание с представителями вашего правительства, где должен быть сам генерал Лиань…
– Я не знаю никакого генерала Лианя, – заметил офицер, – генералов очень много. – Но могу помочь вам попасть на это совещание. У меня есть достаточно быстрый автомобиль, с хорошим шофером, который очень быстро доставит вас в отель. Я бы сделал это и сам, но, к сожалению, не могу оставить свой пост.
– Я обязательно отмечу этот поступок при встрече с генералом!
– Это мое естественное желание, сэр, помогать в любом деле, которое касается государственных интересов! Меня зовут…
– Напишите, пожалуйста, ваше имя вот на этом листке бумаги. Я гарантирую, что не забуду его!
Борн сидел в переполненном холле восточного крыла отеля «Пекин», прикрыв лицо вполовину сложенной газетой и немного сдвинув ее угол, чтобы наблюдать за линией входных дверей. Он ждал появления Жана-Луи Ардисона, предположительно проживающего в Париже. Узнать имя своего недавнего собеседника было нетрудно Джейсону, который легко завоевывал симпатию китайцев благодаря знанию языка. Двадцать минут назад он торопливо подошел к столу, где располагалась женщина-клерк, занимавшаяся экскурсиями и туристическими маршрутами. С максимальной вежливостью, какую только позволял его мандаринский диалект, он обратился к ней со своей просьбой:
– Я прошу прощения за беспокойство, но дело в том, что я являюсь основным переводчиком для всех французских делегаций, ведущих дела с государственными промышленными кругами, и я боюсь, что недавно потерял одну из моих непослушных овец.
– Вы, должно быть, очень хороший переводчик, если так хорошо говорите по-китайски… Так что случилось с вашей… потерявшейся овечкой? – Женщина слегка рассмеялась на полуфразе.
– Я не могу даже передать, насколько это было неожиданно для меня. Мы были в кафе и обсуждали очередную встречу, на которую собирались отправиться согласно нашему расписанию, как вдруг он посмотрел на часы и заявил, что позвонит мне позже, а сейчас он должен отправиться на экскурсию по Пекину. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, и я могу себе представить, что может случиться с людьми, впервые попадающими в Пекин. Они могут просто раствориться в нем.
– Думаю, что такое вполне возможно, – заметила женщина. – Но чем мы можем помочь?
– Мне бы хотелось знать, как правильно пишется его имя, или, что возможно, у него есть имя, полученное при крещении, и оно тоже фигурирует в написании. Речь идет об официальных документах, которые я должен подготовить для него.
– В чем же может состоять наша помощь?
– Вот это он оставил в кафе, когда собирался на экскурсию. – Джейсон протянул женщине идентификационную карточку. – Я даже не знаю, как он без нее отправился на экскурсию.
Женщина рассмеялась и достала журнал регистрации текущих экскурсий. Сравнив карточку бизнесмена из Парижа с записями сегодняшнего дня, она сказала:
– Вот здесь вы можете прочитать его имя, мне это трудно выговорить.
– Премного вам благодарен, – произнес Джейсон, прочитав запись в журнале.
После этого он подошел к местному телефону с пометкой «Английский» и, подняв трубку, попросил оператора соединить его с комнатой Ардисона.
– Вы можете без всякого промедления набирать этот номер, сэр. Комната 1743, – с какой-то особенной торжественностью в голосе ответил тот. – У нас отличное обслуживание и отличные условия для гостей. Кроме того, из окна открывается живописная панорама старого города.
– Спасибо, – ответил на эту тираду Борн и стал набирать номер бизнесмена. Ответа не последовало, а это означало, что месье Ардисон еще не вернулся, и, видимо, учитывая все обстоятельства, вернется он еще не скоро. Эта блеющая овца, конечно, не станет молчать, когда будет затронуто ее благородство и достоинство или появится угроза бизнесу. Поэтому Джейсон решил подождать и привести в порядок пока неясные очертания складывающегося плана. То, что он пытался сделать, было почти безнадежным и маловероятным стратегическим замыслом, но пока не просматривалось никакого другого выхода. Он купил месячной давности французский журнал и уселся в холле, чувствуя, как беспомощность начинает обволакивать все его существо.
