– Что вы сделали с ней? Мне были даны гарантии! Я доставил то, что от меня требовал ваш хозяин, и теперь моя жена должна вернуться ко мне! Я должен был услышать ее голос по телефону, но этот телефон не работает! Вместо этого меня выследили, и вместо моей жены заявились вы! Где она?
– Если бы мы знали, она была бы здесь, вместе с нами!
– Это ложь!
– Я не обманываю вас, сэр, и даже под угрозой смерти я должен сказать вам правду! Она убежала из госпиталя…
– Госпиталь?
– Она была больна. Доктор настаивал на этом. Я был там, около ее комнаты, я охранял ее, сэр. Она была очень слабой, сэр, но ей все равно удалось убежать…
– Боже мой! Одна, в Гонконге? Вы убили ее!
– Нет-нет, сэр! У нас были очень четкие приказы: следить за ее безопасностью…
– Приказы… – повторил за китайцем Борн, и в его голосе почувствовался холод и твердость. – Но это были приказы не от вашего тайпина, это были приказы, которым он подчинялся сам, а направлялись они из Цюриха и Парижа или с Семьдесят первой улицы в Нью-Йорке. Я был там, вернее,
– Но он не тайпин! Он офицер, прошедший подготовку в Англии, и работает достаточно давно на территории колонии. Сейчас он сотрудничает с вашими соотечественниками, американцами. Он из Интеллидженс сервис.
– Я уверен, что оттуда… С самого начала я ожидал этого или чего-то подобного. Меня провели вокруг шахматной доски, а когда у меня уже не было выбора, поставили на клетку, с которой я должен был начать охоту за своим двойником, человеком, называвшим себя Борном. И как только партия будет окончена, меня уберут, так как теперь мы знаем очень много лишнего.
– Нет! – закричал китаец, покрываясь потом, его глаза едва не выскакивали из орбит при виде поблескивающей стали, уже прокалывающей кожу. – Мы знаем очень мало, но я не слышал ничего подобного сэр!
– А что вы должны были делать здесь, в отеле? – резко спросил Борн.
– Только наблюдение, клянусь вам! Больше ничего!
– Пока не подъедет «артиллерия»? – холодно заметил Борн.
– Вы не правы, сэр! У нас не было таких инструкций!
– Я говорю тебе, что участвую в подобных делах много лет. В такой операции всегда есть камуфляж, о котором знают всего несколько человек из высшего руководства. Обычно прикрытие распространяется и на главную базу. Где она?
– Я не понимаю вас.
– Штаб, база, «стерильный» дом или закодированный командный пункт, черт его знает, как он у вас называется. Где он?
– Пожалуйста, сэр, я не понимаю…
– Ты должен понять. Если ты не поймешь, то твоя голова с дырами вместо глаз медленно покатится вот по этому бетону. Быстро! Соображай!
– У меня жена, дети!..
– Не испытывай мое терпение. – Борн замолчал на мгновение и слегка ослабил давление ножа. – Раз ты так уверен, что твои начальники не имеют в виду ничего подобного, о чем только что говорил я, то компромисс может быть достигнут!
– Да! Да, сэр! – обрадованно закричал испуганный человек. – Компромисс! Они хорошие люди, сэр! И не причинят вам вреда!
– У них не будет шанса, – прошептал Борн.
– Что вы сказали, сэр?
– Ничего. Так где это? Где их так называемый штаб? Быстро!
– Виктория Пик! – произнес почти окаменевший оперативный сотрудник секретной службы. – Двенадцатый дом по правой стороне… Дом с высокими стенами…
Борн внимательно выслушал описание конспиративного командного пункта, тихого, охраняемого поместья, расположенного в самом дорогом районе Гонконга. Он узнал все, что ему было нужно, и тяжелая рукоятка ножа резко опустилась на шею его неожиданного пленника, чтобы на некоторое время лишить его сознания. Хамелеон поднялся с земли и внимательно посмотрел на пожарный выход, в глубине которого едва различимо проступали очертания привязанного к перилам наемника.
Они хотели получить Джейсона Борна и ради этого были готовы даже на убийство. Они получат двух Борнов и умрут за собственную ложь.
Посол Хэвиленд встретил Конклина уже в коридоре госпиталя, стараясь удержать его от движения в сторону комнаты, отведенной для совещаний представителей полиции. Такой ход дипломата был рассчитан на то, что офицер ЦРУ, находясь в обстановке переполненного холла, белых стен и снующих взад и вперед медсестер, будет более податлив на решения, которые устроили бы посла.
– Наконец Борн сделал попытку выйти на связь, – сказал Хэвиленд.
– Давайте уйдем отсюда, – коротко заметил Конклин, оглядываясь по сторонам.
– Да, собственно, идти-то нам некуда! – воскликнул его собеседник. – Лин может умереть каждую минуту, или, наоборот, мы сумеем поговорить с ним, с той же вероятностью. Мы не можем терять такую возможность, и врачи знают, что мы здесь.
– Тогда вернемся в комнату.
– Там и без нас пять человек, и я думаю, что вы так же, как я, не хотите, чтобы они слышали наш разговор.
– Господи, да вы никак прикрываете собственный зад, не правда ли?
– Я должен думать обо всем и обо всех, обо всех нас.
