— А как ты думаешь, чем я занимаюсь?.. Мне хотелось бы удрать, когда мы подойдем к ангару. Надеюсь, твои липовые документы нас не подведут?
— Конечно нет! Я, например, — начальник английского сектора окружной полиции Монгкока.
— Что это значит?
— Не имею представления, но это лучшее, что я смог достать.
— Но говоришь-то ты не как настоящий англичанин!
— Старина, ну кто заметит это здесь, в Кай-Таке?
— Настоящий англичанин.
— Постараюсь держаться от этой публики как можно дальше. По-китайски же я говорю лучше, чем ты. «Чжунгожэнь», услышав меня, невольно отнесется ко мне с почтением. Что же касается тебя, то можешь со своими документами идти куда хочешь.
— Я должен смотаться, — сказал Джейсон Борн. — Если это — твой коммандос, я хотел бы первым обнаружить его. Здесь! И сейчас!
Обслуживающий персонал в блестящих желтых дождевиках вытаскивал из ангара с высоким сводчатым потолком связанные веревкой металлические стойки. Грузовик доставил того же желтого цвета плащи и полицейским. Те ловили свертки, которые бросали прямо из задней двери фургона. Облачившись в новый наряд, служилый люд разбился на группы для получения инструкций от своих начальников. Порядок, нарушенный было прибытием полицейских, еще не разобравшихся толком в обстановке и к тому же попавших внезапно под ливень, быстро восстанавливался. Но это был тот порядок, которому Борн не доверял. Все выглядело слишком спокойно и слишком обыденно, если учитывать, чем предстояло заняться полиции. Стражи порядка в ярких одеяниях двигались строем совсем не туда, где действительно были бы на месте. Да и применяемая ими тактика не имела ничего общего с выверенными практикой действиями по обнаружению партизан или хотя бы одного человека, искусного в партизанских методах ведения военных действий. Каждый полицейский в желтом плаще как бы предупреждал террориста своим видом об опасности и в то же время служил ему отличной мишенью. Но это не все. Все они были по существу пешками. Любого можно было заменить другим. И нельзя зарекаться, что этим другим не окажется вдруг обряженный в полицейскую форму убийца, не впервые принимающий обличье врага.
И все же проникновение на территорию аэропорта с целью ликвидации какого-либо лица было равносильно самоубийству, а Джейсон знал, что самозванец, присвоивший себе его имя, не способен сознательно пожертвовать собой. Впрочем… Впрочем, у него, возможно, имеется оружие, издающее при стрельбе столь слабый звук, что его спокойно заглушил бы шум дождя. Однако и при этом убийца не смог бы рассчитывать на то, что все сойдет ему с рук. Сразу же, как только губернатор упал бы, сраженный пулей, вокруг аэропорта возвели бы кордон, все ходы и выходы были бы блокированы, а публике приказали бы под угрозой применения оружия оставаться на местах… Ну а если террорист попытается сделать так, чтобы смерть представителя британской короны наступила не тотчас, а спустя какое-то время после покушения на его жизнь? Например, легкий, словно булавочный, укол крошечным жалом, выпущенным из пневматического оружия, сперва вызывает лишь подобие зуда, как от надоедливой мухи, которую так и тянет от себя отогнать, хотя попавшая в кровь коварная капля яда уже делает свое дело, неся несчастной жертве неотвратимую гибель. Но и этот способ расправы с неугодной кому-то особой, теоретически не содержащий в себе ничего невозможного, для практического применения слишком сложен. Прежде всего, бой пневматического оружия не обладает необходимой в подобных случаях исключительной точностью. Кроме того, на губернаторе, несомненно, будет бронежилет, так что открытыми останутся только лицо, руки и шея. Лицо служить убийце мишенью не может: расположенные там особо чувствительные нервы сразу же подадут губернатору болевой сигнал, а игла, как посторонний предмет, впившийся в кожу, будет тотчас замечена. Что же касается рук и шеи, то они представляют собой слишком мелкий объект для стрельбы, и руки к тому же, как правило, постоянно находятся в движении… Остается еще один вариант — выстрел с крыши из винтовки с инфракрасным оптическим прицелом, отличающийся сверхдальним и изумительно точным боем. Чтобы забраться на здание, террористу достаточно снять с кого-то пресловутый полицейский желтый плащ и натянуть его на себя. Однако звук выстрела выдаст преступника, применение же глушителя настолько снизило бы точность боя винтовки, что стрелять из нее уже не имело бы смысла. Так что и это все неприемлемо для убийцы, стремящегося выйти сухим из воды.
Тем не менее преступник не откажется от своего замысла. Борн понял это, взвесив все «за» и «против». Д’Анжу был прав: предстоящая встреча губернатора предоставляет киллеру блестящую возможность продемонстрировать свое кровавое искусство, совершив показное убийство на глазах многочисленной толпы и полиции, согнанной отовсюду в аэропорт. О большем не могли мечтать ни Карлос, он Же Шакал, ни Джейсон Борн, подумал Дэвид Уэбб. В случае удачи самозванец был бы вправе провозгласить себя королем всех представителей его низкой, презренной профессии.
