— Пожалуй, это так, — согласилась Кэтрин. — В общем, с моей стороны — никаких возражений. Однако моим спутникам придется побыть где-то одним, без меня, пока я не переговорю с ней обо всем, а на это может уйти и пара часов. Она относится к Вашингтону с крайним недоверием и, на мой взгляд, не без причины. Муж ее неизвестно где, а она так любит его! Я не могу да и не стану убеждать ее в том, будто я одобряю то, что вы сделали, но мне не возбраняется сказать ей, что, учитывая необычайные обстоятельства и, в частности, реальную для Гонконга угрозу экономической катастрофы, я понимаю, почему вы пошли на это. Единственное, что она должна осознать, если даже отринет все остальное, так это то, что, находясь с вами, она будет ближе к мужу, чем вдали от вас. Конечно, она может попытаться убить вас, но это уже ваши проблемы. Миссис Уэбб очень женственна, привлекательной, — впрочем, нет, не просто привлекательной, а потрясающей — наружности, но помните, что она выросла на ранчо вблизи Калгари. И поэтому я бы не советовала оставаться с Мари в комнате наедине. Уверена, что справиться с ней гораздо труднее, чем с вами.
— Я приведу на всякий случай отряд морских пехотинцев.
— Не стоит. Она повернет их против вас: у нее редкостный дар убеждения.
— Что правда, то правда, — признал посол, откидываясь на спинку кресла. — Она сумела помочь человеку, не помнившему, кто он на самом деле, и к тому же с обостренным чувством вины, вглядеться в самого себя и выбраться из туннеля своего собственного хаоса. А это было не так-то легко… Расскажите мне о миссис Уэбб… Мне хотелось бы узнать не сухие факты из ее биографии, которые обычно содержатся в досье, а кое-какие подробности, характеризующие ее как личность.
Кэтрин рассказала все, что знала. Поделилась с Хевилендом результатами своих наблюдений и впечатлениями от общения с Мари. Стоило только затронуть какой-то аспект, как из него тотчас возникал другой, и разговор уже велся под несколько иным углом.
Время между тем шло. То и дело раздавались телефонные звонки: это послу докладывали об обстановке в аэропорту Кай-Так.
Когда солнце скрылось за садовой оградой, прислуга принесла легкий ужин.
— Не попросите ли вы мистера Мак-Эллистера составить нам компанию? — обратился Хевиленд к официанту.
— Я бы с удовольствием сделал это, если бы смог увидеть мистера Мак-Эллистера, сэр, но это мне не удается: он заявил вполне определенно, чтобы я убирался из кабинета и не смел беспокоить его.
— Тогда не надо, благодарю вас.
Телефонные звонки продолжались. Поскольку все, что касалось Мари Сэн-Жак, уже обсудили, разговор перекинулся на события Кай-Таке. Стейплс с изумлением наблюдала за дипломатом: чем напряженнее становилась обстановка в аэропорту, тем неторопливее текла его речь и тем тщательнее взвешивал он свои слова.
— А теперь, если можно, расскажите мне о себе, миссис Стейплс. Разумеется, только то, что относится к вашей работе.
Кэтрин посмотрела на Раймонда Хевиленда и начала не спеша:
— Появилась я из зернышка кукурузы, выращенной в Онтарио…
— Да-да, конечно, — абсолютно серьезно произнес посол, поглядывая на телефон.
И тогда Стейплс поняла: хотя этот известный политический деятель беседовал с ней в столь непринужденной манере, голова его была занята совершенно другим — Кай-Таком. Он непрестанно поглядывал на телефонный аппарат, ежеминутно поворачивал запястье так, чтобы можно было видеть часы. И тем не менее не допускал пауз в их диалоге и вовремя вставлял слово, когда от него ожидали того.
— Мой бывший муж торгует обувью…
Хевиленд, подняв голову от часов, смущенно улыбнулся, что было нетипично для него.
— Вы вычислили меня, — признался он.
— И давно, — отозвалась Кэтрин.
— Оно и неудивительно: мы с Оуэном Стейплсом — старые приятели.
— Не сомневаюсь. Я полагаю, что вы вращаетесь в одних и тех же кругах.
— Я видел его в прошлом году в Торонто на скачках на приз «Куинз плэйт». Помнится еще, одна из его лошадей шла особенно хорошо. Он выглядел весьма респектабельно в своей визитке: недаром же его включили в эскорт королевы-матери.
— Когда мы поженились, он ленился даже снять костюм с вешалки.
— Признаюсь, когда я знакомился с вашими данными и узнал об Оуэне, у меня тотчас возникло желание позвонить ему. Чтобы, само собой разумеется, не вводя его в курс дела, порасспросить о вас. Потом я подумал: «О Боже, в этой послевоенной атмосфере всеобщей терпимости они, возможно, все еще общаются друг с другом, несмотря ни на что! Не лучше ли придумать что-нибудь иное?»
— И вы придумали: вот мы сидим сейчас рядом и разговариваем обо всем. Не случайно же вы оказались в Гонконге!
— Я действительно занимался вами. Но только после того, как жена Уэбба разыскала вас. А скажите, о чем вы подумали, когда впервые услышали о том, что я здесь?
— Я решила, что Соединенное Королевство вызвало вас сюда, чтобы проконсультироваться по вопросу об англо-китайском соглашении.
— Вы мне льстите…
