Он должен во что бы то ни стало выбраться отсюда! Если ему не удастся выскользнуть из западни и он будет убит в благоговейной тиши мавзолея, а убийца останется на свободе, то смерть Мари уже ничто не предотвратит. Его враги сжимали постепенно кольцо вокруг него. Но он переиграет их, чтобы, сохранив себе жизнь, из дичи вновь превратиться в охотника.
«Чтобы удачно совершить побег, необходимо тщательнейшим образом подготовиться к нему, разбив свой план на несколько этапов и используя любой промах тюремщиков, а также возможные беспорядки, возникающие без вмешательства с твоей стороны или специально провоцируемые тобою».
Первый и второй этапы уже остались позади. Что же касается беспорядков, то в их роли не менее успешно может выступить и замешательство, вызванное вторым солдатом, сообщившим что-то по радио. Если же при этом взорвать сию благостную тишь мощным, не ожидаемым никем ударом по противнику, тогда и вовсе все снова встанет на свои места, и он устроит настоящую облаву на тех, кто сейчас, прячась в тени, вообразил себя охотником.
У него был только один путь. И Джейсон, не испытывая никаких героических чувств, выраженных девизом «победить или умереть!», твердо знал лишь одно: он непременно должен добиться своего! Он обязан одержать верх над неприятелем! Главное сейчас — выжить, и не ради его одного. В нем заговорил профессионал, холодный, рассудительный мастер своего дела.
Борн вышел из-под деревьев, выпрямился и пересек открытое пространство перед колонной напротив. Затем, перебегая от одной колонны к другой, добрался до первого от входа столба, в тридцати шагах от гроба, залитого для усиления драматического эффекта ярким светом. И, прижавшись спиной к мрамору, стал ждать, не спуская глаз с дверного проема, за которым просматривался первый зал.
Наконец свершилось то, что и должно было случиться: в зал вошли. Вошли они — офицер, которого захватил было в плен убийца, и маленький штатский с неизменным портфелем в руке. Военный взял рацию, висевшую у него с правого бока, и что-то сказал. Потом, выслушав ответ, покачал головой и, вернув рацию на прежнее место, вытащил из кобуры пистолет. Подойдя к стеклянному гробу с прахом Мао Цзэдуна, они обменялись взглядами и, решив разделиться, повернули в разные стороны: один — налево, другой — направо. Но разойтись они так и не успели.
Давай же!.. Джейсон вскинул пистолет, быстро прицелился и выстрелил. Оружие кашлянуло глухо, потом еще раз, и два трупа повалились прямо на саркофаг. Схватив край пиджака, Борн накрыл им горячий цилиндр глушителя на стволе пистолета и отвинтил его. В магазине оставалось еще пять патронов. Он быстро нажал на спуск несколько раз подряд. Воздух в мавзолее содрогнулся от уже ничем не заглушаемых звуков выстрелов, отразившихся эхом от мраморных стен. Пули, вдребезги разнеся хрустальный гроб, глубоко вонзились в дернувшееся тело Мао Цзэдуна. Одна из них пробила ему мертвенно-бледный лоб, другая выбила глаз.
Заревели сирены. Пронзительные, рвавшие барабанные перепонки звонки звучали буквально везде. Сбежавшиеся отовсюду солдаты в ужасе бросились к оскверненной святыне. Две группы туристов, ощутив себя запертыми в жутком доме смерти, зашлись в истерике. Обезумевшая от страха толпа, сметая все на своем пути, ринулась к дверям, чтобы вырваться из этого капища на солнечный свет. Джейсон Борн, присоединившись к ней, пробился в глубь людской лавины и, как только взору его открылась залитая яркими лучами дневного света площадь Тяньаньминь, скатился вниз по лестнице.
Скорей к д’Анжу!.. Джейсон повернул направо и, обогнув каменное здание, побежал вдоль колоннады к фасаду. Охранники между тем изо всех сил старались успокоить возбужденную толпу и при этом пытались узнать, что же все-таки произошло. Устроенному Борном кавардаку не предвиделось конца.
Джейсон взглянул на то место, где он в последний раз видел д’Анжу, потом обвел глазами открытое взору пространство, которого, по логике вещей, француз не должен был бы покидать. Но, увы, нигде — никого, кто хотя бы отдаленно походил на его приятеля.
Внезапно где-то слева от Джейсона завизжали покрышки. Он тотчас посмотрел в ту сторону. Фургон с тонированными стеклами на окнах развернулся у покрытого бетоном тротуара и, набирая скорость, понесся к южным воротам площади Тяньаньминь.
Они взяли д’Анжу! Эха больше не было с ним!
— Qu’est-il arrivé?[141]
— Des coups de fer! Les gardes sont paniqués![142]
