Дальше конвоиры переключились на обсуждение Родов и ситуации в стране. Мне было отчасти интересно, поэтому я впервые использовал одну из функций Глифа, а именно запись. Потом посмотрю. Это может быть полезно. Сам же вернулся к подарку Май.
****
— Придурок! Козел! - выходя из здания суда Лера выражалась так, как не следует леди, но отказ Корвина ее задел.
В империи рынок электронных духов был полностью под контролем Нестеровых, а духи нужны всем. По этой причине девушка отвыкла от отказов со стороны. И быть бы ей совершенно избалованной и капризной девочкой, если бы не проснувшийся дар. В семьях, имеющих Хранителей, такое не редкость, но без необходимости его не развивают и не используют. Исключение составляют те, чей потенциал высоко оценили. Чтобы раскрыться в полную силу к Валерии с самого детства был приставлен отставной военный и давний друг отца Филатов Максим или просто дядя Макс, как со временем окрестила его Валерия. Умный и чуткий мужчина, который имел свои взгляды на воспитание и безграничное доверие отца.
— И чего это ты ругаешься, как портовой грузчик? – спросил старик, чьи волосы уже коснулась седина, но сохраняющий выправку и острый ум.
— Я бывала в порту и мои слова далеки от эпитетов, употребляемых местными рабочими. – ответила Валерия.
— Да, да, да. – снисходительно ответил наставник и открыл дверь припаркованного автомобиля. – Так что же все-таки случилось? Твое расстройство не похоже на то, как ты отчитываешь нерасторопных официантов.
Девушка покраснела. Еще три месяца ей терпеть ежедневные напоминания об одном случае в ресторане. Половина срока пройдена.
— Он отказался от помощи. Точнее отказался от помощи в суде. Взамен ему нужен какой-то мотоцикл. Даже усомнился в том, что у меня хватит денег. Козел! – девушка от расстройства топнула ногой, на что старый наставник только улыбнулся.
— Когда ты уже научишься слушать? Что он сказал? – девушка передала их диалог с Корвином, но уже и сама поняла, что погорячилась.
— Так значит у него есть план? Он не собирается служить Вяземским?
— А сама как думаешь? – излюбленным методом наставника был поиск правильных вопросов. – На какие вопросы этот молодой человек уже ответил?
Девушка задумалась. Нужно было всего лишь разложить разговор на отдельные составляющие и задать правильные вопросы.
— Олег, - обратилась она к своему личному водителю. – мне нужно в местный автосалон, где продаются мотоциклы. Мы должны успеть до конца судебного заседания.
Через час перед зданием суда стоял новенький Byakko VN с номерами Рода Нестеровых. Прекрасное творение инженеров японского Рода Бьякко портили только две надписи на обеих сторонах пылебака, выполненные рукой высокородной аристократки:
«Козел» и «Придурок»
****
Слушанье дела началось только спустя полтора часа после разговора с Нестеровой. За это время я пришел к выводу, что для подарка мне придется сделать что-то принципиально новое. Местные катализаторы не получится переписать под новый тип магии. В памяти Глифа было небольшое количество информации, плюс то, чему меня учила Эя, но только в теоретической части. До практики дело тогда не дошло.
В зале практически не было лишних. На закрытое заседание пригласили только свидетелей, сторону обвинения, защиты и, собственно, судья. Свидетелями выступали охотники, которые прислуживали Демидову, Райзел, Блинова, Ноа и медицинская служба в лице Анны и доктора, который проводил мое первичное обследование. Забыл как его зовут. Сторона обвинения была куда более представительна. В ее состав входили сам Демидов, его адвокат и еще какой-то мужчина. Мой защитник, нанятый Ассоциацией, либо опаздывает, либо не собирается участвовать вовсе.
Для начала выслушали обвинителя, потом охотников, которые красочно расписывали мои зверства. Под конец вызвали верхушку Ассоциации. Много нового о себе узнал, кстати. Было даже удобно. В обычной ситуации они вряд ли стали бы говорить такое. Например, Блинова рассказала о моем ПТСР, появившееся вследствие участия в неизвестном военном конфликте и множеством потерь. Чушь, конечно. Это расстройство нам помогли преодолеть еще инструкторы из моего родного мира, если оно вообще может проявиться у тех, чья война никогда не заканчивалась.
Дальше предстояло говорить мне, но я не готов. Да и нечего противопоставить показаниям охотников. Оказалось что камеры полигона в тот день неожиданно дали сбой и записей не было. Охотники в выгодном только им свете выставляли состоявшийся бой и каждый говорил про жестокость. Да не был я жесток с ними. А мог бы. Инструкторы много времени потратили, обучая нас методам полевого допроса. Не редко, на нас самих. Все мои действия были продиктованы эффективностью, а не жестокостью. Впрочем, это не важно. Решение суда было известно еще до его начала. Поэтому я отдался расчетам. Всяко полезнее, нежели участие в этом цирковом представлении.
— Подсудимый, - обратилась ко мне судья впервые за все время заседания. – есть ли у вас что сказать? Ходатайства, свидетели, документы? Хоть что-нибудь.
— Нет.
