Мы поднялись еще по одной лестнице, дождь стучал в уцелевшие стены. В очередном зале сохранились не только стены, но и ряды колонн. В углу находился небольшой бассейн с фонтаном в форме птицы. Птичья голова была давно отломана. За этим бассейном был еще один, совсем крошечный. Отделанный темно-синими плитками с небольшим вкраплением красного. Бьющая откуда-то снизу вода заполняла его вплоть до специального отверстия, через которое должен был наполняться следующий бассейн, но следующего не было. Вода просто выливалась через трещину в полу. Этот маленький бассейн был настоящим чудом: вода сияла чистотой, плитки не заросли мхом и тиной, не откололись. Вокруг него стояли широкие каменные скамьи. Только одна из них полностью сохранилась. Мусор вокруг нее был расчищен, на ней лежали совсем даже не ветхие подушки. Рядом со скамьей стояли свечи, в маленькой жаровне дымился яснир. Традиционные предметы для подготовки к битве, когда жертва рядом. Значит, Исанна, Рис и Александр придут в это место. Я не понимал, где же будем мы с Катрин, как мы проникнем в чужое заклятие. Хоффид повел меня через широкий коридор вниз, в отделенную от других помещений комнату. Она походила на раздевалку или же на столовую для купальщиков, которые брали с собой слуг, чтобы те накрывали им здесь стол. В комнате был ряд длинных узких окон, пропускающих достаточно света, чтобы я мог заметить, что комнату недавно прибирали. Здесь не было ни пыли, ни обломков, ни травы, пробивающейся сквозь камни, ни следов обитания животных. На полу у одного из окон стоял медный таз с водой из бассейна. От воды шел пар. Еще там были красный кувшин, тоже с водой, очень похожий на тот, которым мы пользовались в конюшне, белое полотенце, сложенный синий плащ и деревянная полированная шкатулка. Я остановился на пороге комнаты и обнял Хоффида, потом Катрин. И улыбнулся ей, глядя в ее печальные глаза, выражающие то, что она не говорила вслух.
– Завтра, когда взойдет луна, мы будем пить за душу твоего деда. – Я поцеловал ее в лоб. – Я буду готов через полтора часа. – И закрыл дверь из потемневшего от времени дуба, оставив за ней свою жизнь.
Я целый час занимался кьянаром, успокаивая и утихомиривая те мысли и чувства, которые были взбудоражены нашей поездкой сюда. Потом омыл себя водой из таза, произнося слова, очищающие тело; мне не пришлось их вспоминать, ибо они были частью меня, такой же, как мои руки или сердце. У меня не было чистой одежды, но я встряхнул ту, что была и снова надел ее. Из деревянной шкатулки я достал серебряный нож и небольшой мешочек, содержащий в себе гладкий прохладный овал туманного стекла.
Заменил свой нож серебряным, закрепил мешочек на поясе. Потом отпил чистой воды из кувшина, набросил на плечи синий плащ Смотрителя, надел капюшон и, скрестив ноги, уселся в центре комнаты.
Я развернул вверх ладони, расслабил мышцы, раскрыл сознание и начал повторять слова Иорета, первого Смотрителя в истории.
Я не ощущал идущего времени. И мог бы просидеть так дни и недели, подобно готовой вылететь стреле, которая ждет только движения пальцев лучника. Но речь шла не о днях. Только несколько часов, после чего одетая в белый плащ с капюшоном фигура проскользнула в дверь и сделала мне знак следовать за ней. Я не думал, не беспокоился о том, как близко к нам наши враги. Я почти наполовину ушел из этого мира.
Но мои чувства оценивали и замечали все. Свет затанцевал по каменному полу, значит, кто-то потревожил факел. Я ожидал тишины, поскольку Катрин не говорила со мной, но услышал голоса.
– Разве нас не представят этому удивительному доктору? – Холодный голос полоснул меня кинжалом, но я тут же заставил его отодвинуться так далеко, что он не мог нарушить моего состояния.
Женщина покачала головой в капюшоне и кивнула на каменную скамью. Ее белый плащ колыхался от ветра, обрисовывая ее фигуру. Дрожь прошла по поверхности созданного мной мира. Странно.
– Введите его, – произнес мужчина.
