Я шагнул из ниши, чтобы поговорить с ним, прежде чем он исчезнет снова, но он сделал мне знак оставаться на месте. Он походил рядом с дверью, потом обратился к одному из придворных, из тех, что вечно ошивались под дверями Императора, надеясь на миг, когда они смогут услужить ему. А затем подошел ко мне в мою нишу; его трясло от ярости.
– Он умрет на заре, а до тех пор ему нельзя ни с кем видеться. Ни с матерью, ни с кузеном, ни со слугой, ни с другом.
– О боги! – Я не ожидал этого так скоро. – Его что, не выслушали?
– Не позволив ему сказать и слова, Император потребовал, чтобы он доказал, что не убивал Дмитрия. Сандер говорил что-то насчет своего легкомыслия и келидцев, но мой дядя и слушать его не стал. «Сперва доказательства», – потребовал он. Сандер сказал, что у него есть только его слово. Но Император возразил, что он уже дал свое слово, утверждая, что убил Дмитрия, и если у него нет никакой другой жизни в обмен на жизнь брата Императора, то это должна быть его собственная жизнь. – Кирил прижался спиной к колонне и заговорил, стиснув зубы: – По крайней мере ему, кажется, было не по себе, когда он произносил приговор. Я думал, что он отломает подлокотники у кресла. Сандер, как можно догадаться, не стал протестовать, попросил только позволения объявить о произошедшем предательстве внутри государства.
– И что?
– Ему не позволили. Император не станет слушать «ложь, изобретенную, чтобы скрыть преступление слабого человека». Боги ночи… слабого. – Он стиснул кулаки. – Мне приказали передать приказ палачу… Сжалься, Атос! Потом мне приказали отдать все захваченное в келидской крепости этому гнусному Корелию. Но этого я не сделаю. Пусть они лучше отрежут мне руки, чем я отдам ему что-нибудь. Я пошлю письма всем военачальникам Империи, чтобы они знали. Сандер хотел, чтобы так было. Я поставлю Империю…
– Тише, мой господин. – Я боялся, что он наговорит лишнего. – Куда они его увели?
– На этот раз ничего не выйдет. Ты не сможешь его вытащить. Они послали его в самый глубокий подвал под скалой. Разве только если твоя магия способна дробить камень и железо, ты увидишь его.
– Я не позволю ему умереть.
– Послушай меня, Сейонн. – Кирил схватил меня за руку и затащил поглубже в нишу. – Я понимаю. Ему не понравится, если ты умрешь рядом с ним. У тебя есть еще дела. И не думай, что сделанное тобой остается незамеченным. Корелий трижды спрашивал о «эззарианском рабе» и той роли, которую он сыграл в побеге принца из Кафарны. Сандер сказал только, что это все было по его приказу и что он освободил тебя, когда нужда в тебе отпала. Он заявил, будто его мало заботит, что ты стал делать и куда пошел после освобождения, но мне кажется, Корелий не поверил.
– Мы должны ему помочь, мой господин.
Кирил устало провел рукой по лицу. Вся его злость испарилась.
– Мне нужно кое с кем переговорить. Я послал несколько писем перед отъездом из Парнифора. Возможно, получу ответы и так же точно узнаю, куда поместили Сандера. А теперь иди с Федором. Не нужно, чтобы ты был на виду.
Я кивнул и пошел вместе с солдатами Кирила, оставив молодого дениссара возле колонны.
Следующие два часа я провел в маленькой комнатке с каменными стенами. На стенах были вырезаны сцены из славной истории Дерзи и изображения бога-быка. Мы спрятали привезенные письма и свитки с картами в каменные сундуки, где раньше хранились одежды и ритуальные инструменты жрецов. Все они были вынесены отсюда, когда бога земли Друйю сместил бог дождей Атос. Комната с тех пор и стояла, храня следы крови древних жертвенных животных, обрывки священных материй и огромное число пауков и мертвых мух.
Пока люди Кирила переносили из повозки оружие, я снова просмотрел письма и заметки при свете старинного медного фонаря. Я обращал внимание на все, на любой намек, касающийся заговора против Александра. Много не надо. Айвон обожает Александра, только его упрямая дерзийская голова заставила его вынести ужасный приговор. Но я и в этот раз ничего не обнаружил.
