Следующие полчаса принц, стиснув зубы, продолжал сражаться с неведомым недугом. Записывая все подробности дела, я поглядывал время от времени на принца, а иногда позволял себе украдкой взглянуть и на тощего человека у двери. Вот… он опять сделал едва заметное движение. И принц еще сильнее вцепился в подлокотники кресла, силясь усидеть на месте. Человек в малиновом плаще больше не улыбался.
Когда обе стороны высказались, Александр прикрыл глаза и произнес:
– Я должен уделить вашему делу особое внимание. Верные слуги Империи, вы заслуживаете всяческого уважения. Сейчас я удалюсь в свои покои, а решение вынесу завтра утром.
Такого нечеловеческого самообладания я не встречал ни в ком.
Александр встал, ответил на поклоны обоих баронов и приветствия толпы, и поспешно покинул Зал.
Как только он вышел, присутствующих прорвало:
– Что это с ним?
– Заболел, должно быть. Я ничего такого раньше не видел.
– Говорят, он уже три ночи не спит.
– А, это все оттого, что у него нет стремления править. Не то, что у его отца.
– Он просто недостаточно умен, чтобы править. Вы слышали…
– Помолимся за то, чтобы у него родились достойные сыновья, а сам он умер бы молодым.
Больше всего меня заинтересовала одна бессловесная реакция на уход принца. Когда я убирал чернила, складывал исписанные листы и закрывал книгу, намереваясь сдать ее на хранение управляющему, я еще раз взглянул на келидца. Тот грубо оттолкнул мешающих ему пройти слуг и выскочил из Зала.
Я рассеяно погладил испачканными чернилами пальцами кожаный переплет книги. Не спит. Ну, конечно! Будет не сложно найти причину болезни принца. Подарок, что-то небольшое, какая-нибудь бронзовая лошадка или фарфоровое яйцо, возможно, нечто, спрятанное под подушкой, кольцо или платок. Но ткань не надежна. Лучше всего подходит медная шкатулка для украшений или блестящий камешек – его можно бросить в цветочный горшок, которых полно в покоях принца. Все, что нужно, это знать, что искать, куда смотреть и как слушать тишину…
Я тряхнул головой, словно прогоняя остатки сна, и задул лампу, освещавшую мои бумаги. Главный Зал для аудиенций был почти пуст. Рабы с метелками убирали грязь и мусор, принесенные за день толпами посетителей.
О чем я думаю? У меня же нет силы. Я лишен оружия. Мне нет никакого дела до Александра. Абсолютно. Он и его люди присвоили себе мою жизнь, разрушили мою личность, истерзали и покалечили мое тело и разум, изломали…
Я решился на этот поступок не ради Александра. Я подхватил под мышку большую книгу и направился в его покои не ради какой-то высокой цели. Для высокой цели у меня не было силы. Я сделал это ради себя. Я не хотел видеть рядом с собой ледяные голубые глаза. Я хотел снова спать спокойно.
– Я принес книгу с записями. Принцу нужны сделанные мною заметки, – заявил я стражнику у двери, который старательно обыскал меня, и теперь не знал, что со мной делать.
– Он не посылал за тобой.
– Да, наверное. Он забыл из-за своей бессонницы, а мы сегодня разбирали очень запутанное дело. Он, кажется, приказал мне принести записи. Наверное, будет лучше, если ты сам спросишь его, ведь ты дерзийский воин. Он не велит тебя повесить за это, ты же не раб. Разве что прикажет выпороть. Но если он меня ждет, а ты меня не пускаешь… – я пожал плечами. – Уж лучше спроси его.
Стражник побледнел и посмотрел через плечо, словно там его уже поджидал кнут.
– Ну уж нет. Если ты сам не понял, звали тебя или нет, сам и расхлебывай.
– Он уже несколько раз приходил сюда, когда принц писал письма, – сказал подошедший камердинер. – Если его вздернут за его собственное упрямство, что с того.
– Действительно.
Они постучали в дверь, приоткрыли ее и втолкнули меня внутрь. Там было совсем темно. Окна были занавешены плотными шторами, на столе горела единственная свеча. Александр пластом лежал на подушках, прикрыв лицо рукой, я мысленно обругал себя. Он спит. Я рисковал головой напрасно.
– Кто там?
Я быстро опустился на колени, пригнул голову и глубоко вдохнул.
– Сейонн, ваше высочество.
Он отнял руку от лица, глаза его походили на черные дыры.
– Что, эззариец, ты всерьез решил умереть сегодня? Я не звал тебя.
– Да, мой господин. Я пришел вернуть тебе сон.
Он резко поднялся.
