Я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Катрин. Ее лицо выглядело усталым, озабоченным, горестным. Зеленый плащ был испачкан кровью.
— Прости, — произнес я. Меня захлестнула волна воспоминаний о только что пережитом. — Я был не слишком быстр.
— Он так и думал, что не переживет этого. — Она встала и пошла куда-то.
Я лежал на ступеньках у каменного основания круга. Тело Галадона лежало рядом, его руки были вытянуты по бокам, волосы причесаны. Катрин перенесла его сюда оттуда, где я уронил его.
— Рис сбежал. И демон тоже.
Я сел, чувствуя себя так, словно только что выбрался из-под лавины. Катрин вернулась, неся небольшой сосуд с водой. Куском ткани, которым были завязаны мои глаза, она прикоснулась к ране на моем лбу.
— Ты будешь сидеть здесь и сокрушаться по поводу своих промахов или встанешь и начнешь готовиться ко Второй Битве? Твои враги убеждены, что ты мертв.
Мои враги. Я никогда не думал, что у меня могут быть враги, кроме демонов. Даже у дерзийцев не было ко мне личной неприязни. Один раб-варвар ничем не отличается от другого раба. Я только что избежал ужасной смерти. Только благодаря… я отвел руку Катрин в сторону, чтобы увидеть ее лицо.
— Ты удержала вторые Ворота. И каким-то образом сумела сделать так, что Исанна пустила нас туда. А я был не готов, не смог толком выполнить свою задачу. Как, скажи мне, ты сумела? — Я вглядывался в ее лицо, пытаясь найти там доказательства того, что это ее голос звучал у меня в голове. Но она продолжала заниматься делом. Она подняла мой подбородок, чтобы было удобнее стирать кровь лица. В тот же миг я ощутил действие заклятия, лечащего раны: кожа на лбу стянулась, кровь перестала идти. Это был быстрый, но не очень хороший способ врачевания, мог остаться шрам. Наверное, она подумала, что еще один шрам уже не испортит моей внешности. Только теперь она ответила на мой вопрос.
— Я же сказала тебе, что занималась кое-чем еще. Я не только пекла миндальные пироги. Теперь ты должен…
— Кто-нибудь еще знает, что ты умеешь? На что ты способна? Рис с Исанной будут искать того, кто это сделал. Они уже убили один раз. — Эта мысль была непереносима. Исанна так мало знала собственных родителей. Она всегда говорила, что ее единственный отец — Галадон. Как он могла допустить его смерть?
— Только дедушка знал о моих способностях. Очень хорошо, что для них ты тоже мертв. Пойдем со мной, я скажу тебе, что делать. — Она потянула меня за руку. То ли ее вызывающее боль движение, то ли мои грустные мысли спровоцировали меня. Катрин я не волновал. Я ошибся, мне почудились те слова перед Воротами.
Я выдернул свою руку, что причинило мне большую боль, чем ее движение. И указал пальцем на Галадона.
— Думаю, с меня хватит чудес и сюрпризов на сегодня. Я не сделаю больше ни шагу, пока ты не расскажешь мне, что за план был у этого старого хитреца.
Она не захотела слушать:
— Нам надо идти. Сейчас же. Пока есть время. Я расскажу тебе все, что необходимо знать.
Кровь Галадона все еще была на моих руках. Никогда не принял бы дара, который он предложил мне, если бы знал, что это убьет его. Я опустился рядом с телом и отказался уходить.
— Не верю, что твой дед умер, просто чтобы доказать мне свою правоту. Что я ошибался, говоря о силе и вере. Я должен знать, Катрин.
— Глупый мальчишка. — Она снова сжала зубы, глаза ее горели огнем, но вдруг подошла и села рядом со мной, едва не касаясь меня коленями. — Это последний раз, когда я позволяю тебе требовать от меня объяснений, Сейонн. Мой дедушка доверил твою подготовку мне. Не перебивай. Он завещал мне то, чему ты должен еще научиться, чтобы совершить задуманное. Но ты еще не готов сделать то, что, как мы верим, тебе предназначено сделать.
Дождь поливал крышу и ступени храма, верхушки деревьев колыхались от ветра. Напоенный ароматом яснира дым вился вокруг Катрин, рассказывающей мне о прошлом и будущем. Не все, но только то, чем должен делиться Айф со Смотрителем. Впрочем, и этого было достаточно.
— Дедушка много лет подозревал правду о Рисе. В третьем сражении после посвящения он потерял партнера. Случай был сложный, Рис едва выжил сам. Ведвин держала Ворота очень долго… чтобы он мог выйти… она уже не сумела оправиться после этого. Ее разум погиб, а через несколько недель и ее тело.
Я помнил Ведвин, застенчивую скромную девочку, очень способную. Она часто заставляла людей чувствовать себя неловко рядом с ней из-за ее приверженности к порядку и справедливости. И обожала Риса, но он избегал ее. Должно быть, это было непростое партнерство.
— Рис отказался сражаться после этого случая, но мы потеряли в течение года оставшихся четверых Смотрителей. Одного за другим. Это была катастрофа. У нас остались только ученики. Дети. Поэтому дед стал работать с Рисом. Рис настоял на том, чтобы снова пройти испытание. И он прошел его, гораздо лучше, чем в первый раз. Он был великолепен. Королева…
Катрин смущенно поглядела на меня, но я кивнул, чтобы она продолжала.
— Она пыталась убить меня сегодня, — произнес я. — Ты не скажешь ничего, что могло бы ухудшить мое отношение к ней.
