К несчастью, Александр тоже не забыл мои слова. На следующее утро я снова сидел за конторкой в отделанной золотыми панелями музыкальной комнате. Огромный камин почти не грел, и принц пытался поглубже уйти в подушки своего кресла, слушая новых претендентов. В течение первого часа он не услышал ничего, что порадовало бы его. Но позже он отобрал троих счастливчиков. Один из них играл на мелангаре, дерзийской флейте с низким тембром. Он играл так, что и каменные львы Загада не выдержали бы и пустились в пляс. Гибкая волоокая манганарская танцовщица получила не только работу, но и целый эскорт, который проводил ее во дворец. Я не сомневался, что ей придется развлекать принца не только своими танцами. Еще был одобрен рассказчик. От его волшебной сказки о быке богов холодная, ярко освещенная комната превратилась вдруг в темную жаркую пещеру, где разворачивалось завораживающее действие.
Где-то в середине дня пришел тощий жонглер из Трида. Он пытался удержать в воздухе огромное количество предметов и не сумел. Один из тяжелых деревянных шаров едва не угодил Александру в голову. Тридянам на этой неделе явно не везло. Худосочный человек со впалыми щеками распластался на ковре. Рычащий от ярости принц схватил его мешок, намереваясь швырнуть в огонь. Я отвернулся. Но Александр передумал — набитый тяжелыми деревяшками мешок едва не выбил из-под меня со стула.
— Эй, тридянин, — Александр ткнул его в бок, — а ну-ка вставай и покажи мне свои подметки.
Бедный жонглер едва нашел в себе силы встать на колени.
— Хм. Дырок нет. Покажи мне левую руку. Один ребенок. И на шее целых три костяных побрякушки. Что скажешь, Сейонн? Могу я выставить его, не опасаясь твоего недовольства?
— Вы вольны поступать так, как вам угодно, ваше высочество. Ваши желания священны для всех живущих в Дерзийской Империи, — я не отрывал глаз от чистого листа бумаги.
— Убирайся, тридянин. Поучись, прежде чем показывать свое искусство принцу. Считай, что тебе повезло, здесь есть человек, который разозлил меня сильнее, чем ты.
Не помню, чтобы люди исчезали так быстро, как этот жонглер из Трида. Он даже не забрал своего мешка.
Я прижал руки к груди, словно стараясь защититься от гнева принца. Я был рад, что они не дрожали, когда он взял мою руку и принялся разглядывать ее.
— Порка не научит тебя думать по-другому, правда, эззариец? И если я выполню мою угрозу и отрежу тебе руку, это тоже не поможет? И не смей отвечать мне свое «Вы вольны поступать, как вам угодно, мой господин».
— Наказание не сможет сделать меня другим, — произнес я. — Разве только, если я потеряю от него разум. Но тогда я вряд ли буду вам полезен.
— Не верю, что эззариец, которым правила женщина, не боится моего кинжала! — Он достал упомянутый кинжал и приставил его к моему запястью. Лезвие оставило тонкий порез, из которого засочилась кровь.
Почему я снова решил сказать ему правду? Возможно, я чувствовал себя побежденным. Наверное, смерть Ллира повергла меня в отчаяние. Или у меня уже не было юношеской силы духа, чтобы вонзить себе в живот нож, и я решил заставить Александра сделать это вместо себя.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Я и в самом деле боюсь, ваше высочество. Каждый миг моей жизни наполнен таким страхом, который вы не можете себе даже представить. Я боюсь, что у меня нет души. Я боюсь, что богов не существует. Я боюсь, что нет смысла в той боли, которую мне довелось испытать. Я боюсь, что я разучился любить другие человеческие существа и видеть в них добро. Среди всех этих страхов почти нет места для вас.
Рядом с нами никого не было. Большая комната была пуста, все слуги ждали за дверью, ожидая сигнала впустить следующего артиста.
— Я могу заставить тебя бояться, — он произнес эти слова холодным мертвящим голосом, который я уже слышал однажды — тогда он собирался казнить лорда Сьержа.
— Нет, мой господин. Не можете.
Я увидел, как лицо его краснеет от гнева, словно внезапно освещенное закатным солнцем. Я был уверен, что пришел мой конец, и я захотел заглянуть в душу моего палача. Я переключил свое восприятие и заглянул глубоко в янтарные глаза… И увидел там то, что никак не ожидал увидеть.
Невероятно! Только не у Дерзийца! Не у того, кто погубил сотни мужчин и женщин, не способных оказать сопротивления, и еще сотни тех, кто не сделал ему ничего плохого, а просто случайно оказался стоящим между ним и объектом его вожделений. Только не представитель того, что я больше всего ненавидел в этой жизни! Как боги могли сыграть такую злую шутку? У меня больше не было умений. Мои особые чувства не подпитывались мелиддой уже давно, я больше не был Видящим. Я ощущал себя человеком, который вдруг нашел в разлагающихся останках, кишащих червями, жемчужину исключительной ценности, за которую можно купить полмира.
