Я застонал от отчаяния. Я закрыл глаза руками, но перед моим внутренним взором продолжал сиять серебряный свет.
— Скажи мне ради Атоса, что происходит?
Его недовольство едва задевало мои экстраординарные чувства. Те, что позволили мне увидеть демона. Те, что только что показали мне феднах: знак души с особой судьбой, души с огромными возможностями, сырого материала, который со временем можно обработать и развить в нечто исключительное… эта душа не отпустит меня до конца моих дней. Мои цепи были ничем по сравнению с новыми оковами, связавшими меня с Александром в тот момент, когда я увидел свет, глубоко скрытый в нем. Я не мог не взвалить на себя эту ношу. Это был мой долг Смотрителя. Я давно уже считал, что этот долг погребен под руинами моей души, еще один обломок, такой же, как честь и гордость, любовь, дружба и смысл бытия. Но в тот момент, когда я увидел его сияние, меня словно встряхнула гигантская рука. Все ожило во мне, выполнение долга было смыслом моей жизни, единственным принципом, которым я не мог поступиться, идеалом, от которого я никогда не откажусь. Долг повелевал мне сделать все, что было в моих силах для разрушения замыслов демонов, он требовал, чтобы я защищал и обучал тех, кто нес в себе феднах, защищал и обучал Александра, принца Империи Дерзи.
— Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты уже умер. Это какое-то заклятье?
— Заклятье… да… это из-за него я вел такие наглые речи… — Я хотел закричать. Зарыдать. Удушить кого-нибудь. Прикончить себя за проклятую гордость. Почему я сразу не удосужился посмотреть? Только тот, кто обучен читать в душах, а я был обучен, мог видеть феднах. Только один из тысячи моих соплеменников. Я хлопал руками по лицу, словно срывая остатки невидимой паутины. — Мой господин, простите мне все те слова, что я сказал за последние дни. Я искал заговоренные предметы… защитить вас… это очень ответственная работа… и только теперь… только теперь я пришел в себя…
— Будь проклят твой лживый язык! — Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно надеясь, что сумеет вытрясти из меня правду, и она упадет к его ногам.
Наверное, он не собирался убивать меня. Мне не удалось точно выяснить это, поскольку нас прервали.
— Ваше Высочество! — раздался крик за дверью. — Плохие новости!
Микаэль, капитан дворцовой стражи, вбежал в комнату, стуча подкованными сапогами. За ним спешил какой-то растрепанный человек.
— Ваше Высочество! Тысяча извинений за вторжение, — произнес капитан, бросив на меня любопытный взгляд. — Но мы были уверены, что вы захотите выслушать отчет Хьюгерта тотчас же, — он указал на всклокоченного человека.
Тот тяжело рухнул на колени и начал рассказывать, как группа бандитов захватила небольшой городок неподалеку от столицы и сожгла его. Те, кто спасся из огня, были обречены теперь на смерть от голода и холода.
Я отошел в сторону и принялся упаковывать письменные принадлежности в ящик. Мои руки, не выдавшие меня перед принцем, теперь тряслись так, что я едва не разлил все чернила. Я с трудом понимал, что мне теперь делать. Как я могу защищать того, кто в любой момент может захотеть убить меня? Как я могу обучать того, кто мной владеет как вещью и ценит меня не больше, чем какой-нибудь стул? Нелепо. Никакой долг не заставит сделать невозможное. Чтобы не сойти с ума от всех противоречий, мне лучше заниматься только своей работой, и не думать больше ни о чем.
Но моя проверенная присказка не помогала. Меня она больше не касалась. Один миг моего видения разрушил мою отчужденность от мира также легко, как дерзийцы разрушили когда-то оборону эззарийцев.
— Принц Александр! Я требую объяснений!
Мое сердце сжалось при виде келидца, одетого на этот раз в белое. Он надвигался прямо на принца. Фендуляр раззолоченной лодкой следовал в его фарватере, его пухлая физиономия выражала самое искреннее раскаяние и сочувствие. Коленопреклоненный Хьюгерт прервал свой рассказ, когда принц гневно развернулся в сторону вошедшего.
— Я только что из Парнифора, — высокомерно заявил келидец, — меня остановили у дворцовых ворот и обыскали все мои вещи и людей, как будто мы разбойники! Только вовремя появившийся Фендуляр прекратил безобразие. Император заверил меня, что меня примут здесь со всем полагающимся уважением…
— Никто и не собирался оскорблять вас, Корелий, — вежливо отозвался принц. — У нас есть сведения, что в окрестностях города появились разбойники, мы просто предпринимаем меры предосторожности. А теперь я должен заняться делами. Прошу вас, Фендуляр разместит вас и уверит в нашем уважении к вам, — принц повернулся спиной к бледнокожему келидцу.
