– Но почему? С нашей работой что-то не так? – Хлои явно нервничает за результаты своего интервью, которое я вчера инспектировала.
– Нет. Точнее, пока не знаю, – я задумчиво потираю переносицу. – Но это явно не из-за твоей работы! Тем более, у тебя оценки хорошие. Я думаю, это не связано лично с нами. Проблемы могут быть любые: финансирование, например…
– А пока мы себя утешаем, эта стерва будет первой! – ни на секунду не успокаивается Хлои.
– Спасибо, что напомнила! Я же не подумала об этом, – не выдерживаю я, и тут Хлои вдруг всхлипывает, падает на диван и отворачивается, спрятав лицо в ладонях.
– Хлои, ну что ты, ну извини, я немного взвинчена… – смущенно бормочу я. – Я не хотела…
– Да не ты, – плечи подруги сотрясаются в рыданиях. – Это Сандар!
Становится понятно, почему она такая раздраженная сегодня. Снова этот ее бывший парень и, видимо, очередная попытка выяснить уже законченные отношения с ним. Для меня вся драма этих отношений выражается в том, что Хлои не хочет быть свободной, ей нужно, чтобы у нее обязательно был бойфренд, а Сандар ее вроде как не устраивает, но периодически она пытается к нему вернуться, так как такой бойфренд лучше, чем никакой вообще. В этом мы с ней друг друга не понимаем, поэтому я просто слушаю то, что она считает нужным рассказать, но не могу серьезно проникнуться ее страданиями. В конце концов я просто предлагаю нам обеим выпить кофе в качестве успокоительного. Хлои поддерживает идею, и несколько минут мы проводим за чашечками кофе, окончательно переходя к насущным проблемам начинающегося нового дня.
– Ну а ты? – меняет Хлои тему на мою «отсутствующую» личную жизнь. Ее она тоже любит обсуждать, ничуть не меньше, чем свою. – Так и не желаешь попробовать жить
Глаза у подруги горят от любопытства, но меньше всего мне хотелось бы болтать о ничего не значащих для меня людях, поэтому я только отмахиваюсь:
– Не начинай опять. Я просто осталась у него, потому что не успевала вернуться к комендантскому часу в Капсулу. К нему вообще невозможно успеть: в барах все веселье только начинается!
– Тебе лишь бы веселиться, – не упускает момента Хлои. – Вполне можно успеть нагуляться до десяти вечера, если не хочешь бросаться ночевать у первого встречного, как будто ты бездомная.
– Это явно не повод для «серьезных отношений», – продолжаю я, не обращая внимания на ее лекцию о морали. – Мне и так хватает проблем. Кроме Ребекки было еще кое-что: вчера в «Приме» я встретила одного из сторожевых псов своего папаши. Он явно следил за мной.
Я хмурюсь, снова вспоминая этот вечер, а Хлои округляет глаза:
– Но зачем? И у вас же уговор, он разве не знал?
– В том-то и дело, что прекрасно знал! – я со стуком ставлю пустую чашку кофе на изящный столик. – А вот я понятия не имею, что они с отцом затеяли. И это меня невероятно бесит!
У нас с отцом существует строгая договоренность: он и его ближайшее окружение, вроде Гаса, не посещают «мои» бары, кафе и прочие места отдыха в Луисвилле. А я, в свою очередь, не спрашиваю ничего об отцовских делах и не могу даже думать о том, чтобы появиться в «его» местах: дорогих ресторанах, бильярдных клубах и подобных пафосных заведениях для богатых и высокопоставленных людей. Этот договор никогда не нарушался. Он позволяет нам обоим вести ту жизнь, которая нас устраивает. Отец – крупный чиновник и один из учредителей Капсулы, он очень влиятельный человек, а я в его кругах никогда не вращалась. Я живу той простой, свободной и относительно безопасной жизнью, которая мне нужна. Отец никогда не вмешивается в нее.
А теперь вмешался, да еще и так: через своего помощника, как будто слишком занят, чтобы позвонить собственной единственной дочери! И я воспринимаю это как вызов.
– Я пойду в его ресторан, – говорю я Хлои. Это решение пришло мгновенно, и в ту же секунду я снова становлюсь спокойной, словно опять безмятежно созерцаю рассветное небо над капсулой.
Конечно же, Хлои разражается потоком негодующих восклицаний:
– Да ты с ума сошла? Ты же все еще больше усложнишь! Ты хочешь конфликта?!
– Нет. Я хочу все прояснить, мне не нравится, что отец наплевал на наши правила, – невозмутимо отвечаю я и начинаю перебирать в уме варианты самых роскошных нарядов для появления в пафосном ресторане. – Любой договор должен работать одинаково для обеих сторон, разве нет?
– Да, но это же мистер Норсуорт… – в это имя подруга вкладывает все возможное трепетание перед величием и властью моего отца.
– Это не значит, что ему можно делать все, что угодно, – с нажимом говорю я, хотя и знаю, что это звучит неубедительно. Ведь именно такое впечатление о себе у всех отец и создает. Но я все-таки его дочь, и бояться разозлить собственного отца не собираюсь.
Хлои не впечатлила моя решительность, она явно сомневается и побаивается, но долг лучшей подруги берет над ней верх:
