Маргарита предложила свои фотографии европейских маяков с её же текстами. И главный презент – тот самый фильм о маяках. Похоже, с такими дарами музей должен получиться на славу.
В одном из писем мне, её подруге, Рита писала:
«Я старуха – так себя называю, когда злюсь на себя больную и нуждающуюся в чьей-то помощи. А вообще я дама в летах – это в сносном состоянии. Вот и сегодня болят суставы, трудно ходить, трещит голова и неймётся всему моему организму. Душа томится в такой клетке и рвётся наружу. Но выпустишь её – и останешься никем, или ни с чем. Душе – свобода, телу – смерть, но не всегда настоящая, просто бессмысленное существование, лишённое каких-либо мыслей и понимания – такого нам не надо. Душа, пребывай там, где положено, и в таком старом теле. Можешь заняться воспоминаниями о лучших днях, там есть что вспомнить. Вот мечтать уже не о чем, хотя, почему нет? Можно, к примеру, о том, как прекрасно быть в хорошем настроении, в творческом экстазе: вкусно готовить, обдумывать новые планы, писать, рисовать, или создавать ландшафтный дизайн своего или соседского сада… Теперь есть новое занятие: маяк. Надо помочь сохранить его и поддержать родившуюся идею».
Мы часто касались темы старости с подругой. Сейчас, живя в разных городах, приходится больше переписываться, чем встречаться. Мне понравилась её неожиданная ассоциация старости со страстью:
«Есть созвучие в словах старость и страсть. Кажется, эти понятия никак не могут соседствовать – но нет, могут! Конечно, это не та физическая буйная потребность в ответном чувстве. Это страсть, сублимированная, ближе к духовной. Примеров масса. Нередко пожилые увлечённо пишут или наговаривают на диктофон мемуары, рисуют, увлекаются музыкой, танцуют, фотографируют, записываются на курсы ци-гун и иных практик, занимаются любимым делом со страстью, увлечённо и ничто им не мешает, отчего становятся очевидно моложе. Они свободны, а это великий дар, к которому надо было идти всю жизнь. Наблюдала, как старость уживалась со страстью. И не всегда эта страсть эгоистичная, часто она проявляется в заботе и помощи внукам, детям, друзьям. Эти пожилые нужны и знают это, а потому не дряхлеют в бездействии, а трудятся, как позволяют силы, и уходят из жизни, как альбатросы: умирают в полёте, в деятельной, так необходимой их близким, жизни».
Главным своим достижением она считала то, что нашла средство от безысходности и хандры: ключ в свободный, построенный по её желанию, мир. Она то и дело открывала ключиком ту дверь, когда на неё нападала серость. Научилась «прижигать» на корню нежелательные, негативные мысли и притягивать положительное, желанное. Словом, одолевала серость. И теперь она ещё раз одолеет временную апатию и полетит в Австралию. Кроме маяка, у нее появилась хорошая возможность создать австралийский цикл фотографий, а возможно, и фильм. Она уже договаривается о встречах и планирует свои поездки и морские походы, задумала любопытные маршруты. Желает только одного: сил больше накопить, энергию не растратить, ведь поход предстоит любопытнейший. «Я благодарна Тому за приглашение приехать на старый маяк и провести австралийское лето во время нашей зимы. Надо успеть до наступления «зелёного сезона» ливней и штормов на Большом рифе. Собираюсь в путь через три недели. Рассматриваю фотографии обновленного маяка и думаю, как можно сделать жизнь там более насыщенной, удобной и даже прибыльной. Много работы мне предстоит и по исследованию континента. Но главное – походить по океану, насладиться синей прозрачностью воды, увидеть коралловые рифы и их обитателей. На родине уже с нетерпением ждут австралийских фоторепортажей».
Она приехала на мыс Рока ночью в дождь и шторм. Маяк предстал перед ней как актёр на сцене: снизу освещённый софитами и приветствуемый аплодисментами – волнами бушующего океана. Фоном гремел гром и сверкали ярчайшие молнии. Зрелище величественное, в то же время несколько печальное: теперь свет шёл не изнутри маяка, как тогда, когда он работал, а снаружи, но освещение было щедрым, ярким. Это выглядело знаком почтения к его возрасту и большим заслугам.
Ветер с ног сшибал, брызги волн смешивались с ливнем, минут за пятнадцать созерцания бури Рита промокла насквозь. Пришло, наконец, долгожданное ощущение единения с водой. Поддавшись этой стихии, она словно перенеслась в иное бытие, в неведомую реальность и ощутила, будто в ней бурлит река, готовая к созиданию. Воды обновлялись и дополнялись ливнями и водопадами. Очищенные и щедрые, они мощным потоком рождали новые русла и свидетельствовали об энергии, о силе. Теперь уже ясно, что открывалась заветная дверь в мир водной стихии. Кому интересно – милости просим.
