Он стоял в сероватом утреннем свете будто призрак из прошлого. Те же точеные черты лица, тот же прищур глаз и чуть опущенные уголки губ. Только выглядел намного старше того, который являлся ей в снах. Казалось, что с момента ее бегства прошло не меньше десяти лет. Кэтрин сделала нерешительный шаг назад. Он не шевельнулся, продолжая рассматривать ее своими холодными умными кошачьими глазами.
Вид Кэтрин ясно говорил о ее бедственном положении. Этот вывод Фрэдди сделал сразу же, как только взглянул на ее траурное платье, настолько старое, что уже трудно было угадать его первоначальный фасон, а некогда черная ткань сделалась коричневой. Но даже оно каким-то непостижимым образом шло Кэтрин. Она, черт побери, стала еще прекраснее! Нынешний несуразный наряд только подчеркивал белизну ее кожи, прекрасные формы и нежный румянец на щеках. Он мог бы поклясться, что никогда не видел ее такой красивой. Ветер чуть шевелил ее уложенные в высокую прическу волосы. Слезы, которые он видел, когда подошел, высохли, и карие глаза сверкали гневом и решимостью. Больше всего Кэтрин напоминала сейчас стоящую на вершине холма друидскую принцессу, готовящуюся к битве с врагами.
На лице Фрэдди появилась не то жалкая улыбка, не то злая ухмылка.
Кэтрин повернулась и, приподняв длинную юбку, пошла вниз, гордо ступая под любопытными взглядами. Она шла, не оглядываясь, но была абсолютно уверена, что граф следует за ней по пятам. У развилки, от которой одна тропинка вела в деревню Мертонвуд, а другая — к домику Берты, Кэтрин наконец замедлила шаг. Она повернулась, перегородила ему дорогу и, уперев сжатые кулаки в бока, посмотрела в лицо.
— Что вам здесь нужно? — процедила она. Кэтрин была слишком разгневана, чтобы задумываться о правилах приличия. Будь у нее сейчас в руках пистолет, она бы, наверное, вообще не стала ничего говорить, а просто выстрелила. Как он посмел явиться именно в это утро! Коль уж решился на встречу, должен был начать ее, хотя бы для приличия, с просьбы о прощении. И вообще он не имел никакого права стоять возле могилы Берты, позволяя ветру играть своими волосами. Не должен он смотреть на нее с таким усталым видом, возбуждая в ней желание броситься к нему и пожалеть. Будь он проклят!
— Мои дети, — спокойно ответил граф, вглядываясь в ее глаза.
Он ждал, что лицо Кэтрин изменится и что он увидит признаки страха. Она должна бояться его. Ей следует испытать самой то, что испытал он за последние месяцы, превратившиеся в ад. Но лицо ее осталось прежним, не отразив ни малейших признаков страха или волнения. Фрэдди скользнул взглядом по ее фигуре, задержавшись на лифе платья и талии. Кэтрин стала более женственной и привлекательной, однако почти не изменилась. Глаза были немного усталыми, а около полных губ появилась едва заметная складка. Но все это вполне можно отнести на счет сегодняшних похорон. На ее лице не было следов мучительных раздумий и угрызении в совести. Это раздражало графа. Но еще больше почему-то бесила ее красота.
— О! Когда же это вы поняли, что у вас есть дети, милорд? — Кэтрин выпрямилась и с вызовом посмотрела ему в глаза.
— Когда мне сообщили об этом, — ответил он, выискивая малейшие признаки страха в ее глазах. — Вряд ли стоит добавлять, что сообщила мне об этом не ты. Неужели ты надеялась, что сможешь вечно скрывать от меня эту тайну?
В том, что именно он является отцом рожденного ею ребенка, граф не сомневался. Он слишком хорошо знал ее. Эта женщина была прямой от рождения, и жизнь так и не научила ее хитрить. И от этого ему лишь больше хотелось отомстить ей за все его страдания, пережитые в последние месяцы. Она заплатит ему за бессонные ночи и заполненные самобичеванием дни, за то, что он чувствовал себя негодяем и мерзавцем, вынудившим женщину убежать чуть ли не на верную смерть. Подумать только, беззащитная женщина бросилась куда глаза глядят, возомнив, что найдет себе поддержку и защиту в этом враждебном мире. Ха! Она должна ответить за его душевные муки и за то унижение, которое он испытывал в постели с другими женщинами, так и не сумевшими снять с него колдовские чары этой красавицы с золотисто-каштановыми волосами! Граф Монкриф и сам понимал, что его мысли совершенно нелогичны и неразумны. Но он страстно желал возмездия, и, Бог свидетель, он добьется своего.
— Вы изменили свое мнение о Джули и уже считаете ее достойной вас? — Кэтрин сознательно шла на обострение разговора, стараясь задеть его совесть и гордость. — Ваше семя может принести плоды, но зачать ребенка способен даже идиот! — выпалила она. — А вот отцом может быть только настоящий человек. В вашем случае, милорд, лучше считать, что у вас нет детей.
