— Значит, война… — тихо произнесла она. Попытка переговоров враждующих сторон завершилась неудачей. Надежда на возможность примирения погасла под ее решительно опустившимися ресницами. Притворяться им обоим больше не было смысла. Кэтрин перестала улыбаться и взглянула в лицо человека, которое так много напоминало ей. Даже сейчас она еще помнила сладкий вкус его губ, но его уже вытеснял горький привкус гнева.
— Раз ты так хочешь, Кэт.
Услышав это сокращенное имя, она вздрогнула и, опасаясь, что он вновь захочет дотронуться до нее, сделала шаг назад. Навсегда в ее память врезалась эта странная картина: граф, рука которого неподвижно застыла на полпути к ней, и его неподвижный взгляд, устремленный в холодное утреннее небо.
Встреча оставила в обоих чувство невыразимой горечи.
Скулы Мириам начинали побаливать от дежурной улыбки, которую надо было сохранять на протяжении последних часов. Она была утомлена и в душе радовалась, что вечер этот наконец подходит к концу. Поскорее бы! Она торопила время и мечтала о мягкой подушке, ожидавшей в теплой, удобной спальне.
Обед в честь помолвки Мелиссы прошел успешно, а на состоявшемся затем балу яблоку негде было упасть. Дочь ее блистала красотой и манерами. Жених был счастлив и горд, а его родители открыто радовались выбору сына. Мириам чувствовала только усталость. Она знала, что молодому маркизу придется пережить нелегкий месяц перед свадьбой и всерьез побороться за право стать мужем Мелиссы. Она искренне желала ему удачи, а еще больше, чтобы венчание состоялось как можно быстрее.
Впрочем, судя по сегодняшнему вечеру, можно надеяться, что свадьба состоится, и поздравить себя. Как было бы хорошо, чтобы и Фрэдди теперь последовал примеру брата и сестры. С ним гораздо сложнее. Заставить его жениться намного труднее, чем младших детей но она не оставит попыток. Если Мириам Латтимор чего-то решила, остановить ее не так просто. Она тоже может быть не менее упрямой и настойчивой, чем ее старший сын, и уж, конечно же, не менее хитрой.
Она услышала голос Петерсона, который незаметно подошел сзади и зашептал в ухо:
— Пришла некая молодая женщина, моя госпожа. Она называет себя Кэтрин Сандерсон и говорит, что хочет видеть вас как можно быстрее.
Впервые за весь вечер улыбка графини была искренней. Как чудесно! Должно быть, и малыши с ней! Если Мелисса и ее жених посмотрели бы на нее в этот момент, то наверняка решили бы, что графиня счастлива не менее их самих.
Кэтрин ожидала в холле. На ней была дорогая красная накидка, резко контрастирующая с траурным платьем. В глазах молодой женщины была смертельная усталость, лицо казалось неподвижным и утомленным. Она бросилась к графине и крепко обняла ее.
— Они здесь, Мириам? Дети здесь?
— Не понимаю, что ты такое говоришь, дорогая?
Кэтрин побледнела, и казалось, вот-вот потеряет ее знание.
— Он увез их… — пролепетала она, с трудом сдерживая подступившие к горлу рыдания.
Мириам обняла ее за плечи и повела в гостиную. Кэтрин подчинилась. Она безучастно смотрела, как графиня закрывает двери и наливает бренди. Так же покорно она взяла бокал и поднесла его к губам. Приходить в себя она начала, только когда изрядный глоток крепкого напитка дал кашель и слезы на глазах. Мириам присела рядом и взяла ее холодные руки в свои, пытаясь согреть.
— Ну а теперь, дорогая, постарайся объяснить мне, что произошло. Где дети? Они не у тебя?
За годы совместной жизни с четвертым графом Монкрифом Мириам научилась скрывать свои чувства за маской вежливости и ненавязчивого участия. Однако мысли ее были четкими. Фрэдди, которого она упустила на время из поля зрения, попытался изменить положение по своему усмотрению.
— Расскажи все с самого начала, дорогая, — мягко попросила графиня и подлила бренди в бокал Кэтрин.
У Кэтрин мелькнула мысль, что ее хотят напоить, чтобы узнать всю правду.
— Прямо не верится этому, — произнесла Мириам, когда Кэтрин окончила свой печальный рассказ. Бренди подействовало, и исповедь Кэтрин была не только откровенной, но весьма эмоциональной и яркой.
Она подробно рассказала о смерти Берты, о своей печали, а еще подробнее о разговоре с графом, объявившем ей войну. Ее состояние объяснялось не столько выпитым бренди, сколько смертельной усталостью. Она добралась до Лондона верхом на Монти, который не утратил своей выносливости даже после долгого пребывания в неподходящих условиях. Молодой лакей, принявший у нее поводья, не мог промолвить слова от удивления, когда увидел пропавшего графского любимца. Но еще более был ошарашен дворецкий, открывший дверь и неожиданно столкнувшийся лицом к лицу с женщиной с решительным взглядом.
— Не могу поверить… — повторила Мириам. Кэтрин не пыталась что-либо доказать. Она понимал только одно: Фрэдди Латтимор отнял у нее детей и ей не остается ничего другого, как только убить его. Выбор оружия — за ним.
