Я еще раз посмотрел на лежащее обездвижено и как-то по-особому обреченно тело. Снующий по равнине ветер легко трепал свободные полы балахона, создавая иллюзию признаков жизни; вот сейчас туго стянутая ткань расползется, откуда-то из темного промежутка чернеющих наслоений одеяния покажется желтеющая белизна кого-то ищущей руки. Ревуолы... что им нужно от жизни? Чего они ищут в самих себе... или в нас, в других... парадокс разума. Единственная известная мне в нашей группе галактик раса, которая живет чужым потом и кровью. Самоутверждение безумцев? Антагонизм раритета, смешение противоречий в борьбе за право обладать страхом, который они пытаются вселить во всех, кто доступен их влиянию. Они объявили себя царями мирового пространства... глупейший мотив для жизни. Мы могли бы легко уничтожить их; не указать им определенное место, границы за которые нельзя выходить во всяком случае физически - это пустая трата времени. Поэтому, именно уничтожить. Но мы никогда не сделаем этого. Почему? Это уже вопрос иной морали. Вопрос иного раритета, что не имеет ценза, что не принадлежит личности; что эквивалентен резистентной эмпиричности мудрости.
Я было сделал шаг, чтобы преодолеть эти бесчисленные на ощущение километры искусственного плато, на котором виднелись в самой дали торчащие из него пики отдыхающих от космической бездны звездолетов. Мне почему-то подумалось в этот момент, что такое не совсем адекватное ситуации желание может быть вполне естественным, если учесть ту философскую мысленную рутину, в которую я снова устойчиво погрузился. Из тумана прозрачных дум меня вывела Умета.
- Куда ты? Я вызвала транспорт.
Задумчиво, а скорее несколько отрешенно посмотрев на нее, я позволил себе улыбнуться.
Кивнул на равнину.
- Впечатляет расстояние. Хотелось испробовать ощущение Дали.
- Ты странноватый тип, Морлз. Хотя, я тебя понимаю. Но, знаешь ли... время... в общем... не нас ждет.
На горизонте показалась расплывчатая точка приближающегося транспорта, что плыла в тепловых 'испарениях' металлического света.
- Наверное, за нами, - приложив руку козырьком ко лбу и шире раскрыв глаза сказала моя спутница.
Совсем как в детстве... В этот момент я почему-то вспомнил свою мать. Та же поза. Тот же взгляд. Только плато было другим. Не было звездолетов, космоса. Она ждет в этом моменте того самого, кто дороже ей всех нравственных и карьерных приобретений, кто дороже той самой вечно искомой крепраутами мудрости. Она встречает его, моего отца... и этот момент неиссякаем. И в нем можно жить не считаясь со временем. Сердце почему-то сжала едва ощутимая сила внутреннего противоречия. Я не вернусь ведь уже... В этом бессрочном миге Креола ждет меня.
Я отвернулся. Сощурил взгляд. Почему сентиментальность настигает в самой не подходящей для чувственного надрыва ситуации? Я задавил в себе это чувство - и пожалел об этом. Пожалел, почти горько и истошно, но молча о том самому себе. Потому что никогда больше это чувство не вольется в меня изнывающим от чего-то навсегда потерянного смыслом, шепотом изнемогающего в строгом рассудке самого внутреннего и глубокого 'я'. Никогда... Я чуть прикусываю зубами их собственную твердость. Здесь воля. Здесь сила не познанной мудрости. Здесь ЖИЗНЬ.
Я отпускаю этот миг. Уходи. И возвращайся... если найдешь путь.
Приблизительно через полчаса мы подлетали к острову Макула-Нати, который по вполне понятной прихоти был назван спаренной фамилией супругов, которая затерла его прежнее название, если такое было.
Умета представила меня биологам. На первый же взгляд они составляли довольно гармоничную пару... впрочем, эстетика чувств всегда находит сводную точку обоюдной гармонии у влюбленных. Это, скорее, закономерность.
- Что же вы стоите?! - Ита показывала мне на возвышенность, точнее на пологий подъем, преодолев который можно достичь скрывшегося в зелени уютного особняка. Тень от транспортной машины скользнула в сторону и наскочив на лесной массив, исчезла. Я мысленно спроецировал Ите свое восхищение выбранным местом. Действительно, уголок покоя и безбрежности, если учесть океанский простор, что окружал и сковывал островок. Его размеренный шумовой фон был отчетливо слышен даже отсюда, хотя до океана несколько миль... какой-то акустический эффект, не иначе. Я повернулся и поймал взглядом крохотную точку, в которую превратился удаляющийся транспорт: чувствую иногда желание проверять свое зрение на остроту - и свободно подчиняюсь ему. Есть в этом что-то потустороннее... Вот машины уже не видно, она затеряна в облачной дали; но я продолжаю смотреть: и бывает, что вижу своим сильно концентрированным в одном месте взглядом то, чего... нет. Пустоту. Ничто. Сверх субстанцию... которая не реальна для мирового пространства. Я не знаю, что я вижу. Может быть так видит еще полностью не вступившая в права смерть...
