- Наверное, большее, - чуть подумав сказал я, заканчивая возиться с обувкой. - Поживем, увидим.
- Я принесла тебе транквилизатор.
Мой взгляд поднялся и поймал в ее глазах озорной блеск.
- Спасибо. Но со мной уже все в порядке.
- Совсем?
- Совсем.
Умета покачала нерешительно головой.
- Не знаю, что с тобой было, Морлз, но такие аффекты так гладко не проходят. Буду наблюдать тебя.
Я кивнул и встал. Она смотрела на меня снизу вверх, открыто и настойчиво ища во мне что-то, что было нужно ей как психологу... а может быть и как женщине.
- Ты обещала показать мне управление...
Ее губы тронула чуть заметная улыбка.
- Мы уже прибыли на Ортодокс. Больше эта причуда инженерной мысли не взлетит с нами на борту.
Она медленно поднялась, наши лица оказались в довольно опасном сближении; она опустила, казалось, несколько усталый взгляд, тут же метнув его на дверь и двинулась к выходу из каюты.
- Идем. Амен уже связался с нашими биологами. Они ждут нас на своем острове.
- У них там лаборатория?
- Что-то вроде того... Но остров они приобрели здесь, чтобы просто жить... бессрочное уединение. Я им даже где-то завидую.
Дверь открылась. Умета оглянулась на меня.
- Расскажешь про сон?
Я мысленно состроил гримасу-ужимку. Мы одновременно засмеялись.
- Ладно, Морлз. Сны снами, а надо считаться с реалиями. Вот... - тут ее взгляд осекся, она приподняла руку в останавливающем жесте, сосредоточилась, нахмурив лоб, около минуты что-то мысленно передавая в укромные бездны планетарного пространства. Затем на ее губах опять заиграла завораживающая тайной улыбка; она такая внутри - это чисто субъективное качество ее сложной натуры.
- Это была Ита. Амен где-то задержался. Они ждут нас. Тебе самый теплый привет.
- Это все? - я слегка сощурил глаза, ища в ней что-то, что мне самому могло казаться не реальным и не принадлежащим моменту. Наверное, все-таки не в ней, а в себе... искал в себе, почти неосознанно и учтиво, признаки ее нечаянного присутствия в некогда заиндевевшем сердце.
- Не все, но остальное - интимно. Идем же!
Проход в коридор, тоннель жилого блока. В самом конце бокс транслятора. Умета запирает портативным кодером систему контроля и мы входим в шлюз. Вспышка... и мысленно я касаюсь ее волос... они прямы и сочны ярким отблеском в фиолетовом тумане тепловой волны искусственного света. Мы оба, будто очнувшись, резко и так же мысленно отстраняемся друг от друга, недоуменно вплетаясь взглядами в разделенное естество двух затерянных во мраке мирового пространства существ; смотря сквозь пелену флюоресцирующей пустоты... я ощущаю как же нам тесно в этом сжатом и пульсирующем отсвете собственных чувств. Я отвожу взгляд. Эта искра не воспламенится никогда. Створки транслятора раздвигаются с тихим шелестящим звуком. Новый мир врывается в мое восприятие как внезапный порыв свежего и прохладного весеннего ветра.
Тускло отсвечивающее в зеркальных квадратах огромных плоскостей металлических пластин посеребренное плато - это искусственная равнина стартовой платформы центрального космического портала планеты Ортодокс. Вместо предполагаемых теней скользкие и не совсем четкие отражения наших тел. Но, не смотря на стоящее в зените светило Оплок, глаза не слепит - отражаемый свет рассеян. Наитие заставляет оглянуться. Рядом с массивной и уплотненной статическими кольцами-балансирами опорной стойкой корабля покоится туго завернутый в черный балахон... труп? Смотрю полу вопросительно на Умету. Она кивает, подтверждая мою догадку.
- Он... а вернее она, не вынесла вибрационной встряски при посадке, находясь в спаренном с корпусным пазом коммуникационном блоке. Звездолет не имеет компенсаторов в приводе опорных стоек. Ее тряхануло так, что... в общем, кровавая каша. По всей видимости ее контузило еще при взлете с Элькарца. Но взлет, это в данном случае - не посадка. Тот первый, видимо дал ей указание ждать сигнала, и выбрался из этого блока еще до старта, не приняв в расчет фактор до-разгонной тяги.
