(На самом деле телепортационная специфика бытовых совмещений на уровне планетарного 'эксподиума', своего рода, инфинитива демонстрации технической гармонии мира, это явный переизбыток ощущения достаточности у планетян. Но никто не запретит ставить инкубоиды транссцепции телепорта хоть в местах самого общего пользования, - особенно в этом население планеты может быть особенно претенциозно к удобствам. Однако... Кодекс ОБЩЕСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ общегалактического референдума такое скорее не одобряет. Запрета нет... в Кодексе не может быть Запретов; но там есть рекомендации. Или они специфически отсутствуют - для моментальной ясности понимания смысла их отсутствия. Но запрета нет. Категорически. Потому что нет смысла запрещать то, что рано или поздно станет очевидной бессмыслицей: ПРИМЕНЕНИЕ ретрансляционных установок массы, в просторечье 'телепортов', оправдано лишь в сугубо технических целях, и преимущественно, в космической зоне, как крайняя мера кумулятивного эффекта роботизированных функционалов различных производств. Энергии жрет телепорт много, но суть не в этом. Перемещение груза телепортом не всегда требует спешки. Далеко не всегда. Перемещение живой массы? Среди Астроидов бытует анекдот. Робот перемещенный через технический портал массы забыл в точке исхода сиккумулятор инверсии. И 'забыл' и 'сиккумулятор инверсии' звучит одинаково смешно: если робот что-то забыл, то он дисфункционален; а 'сиккумулятор инверсии' это шуточное определение медицинского оборудования для глубокого сканирования мозга. Живого мозга. Который сперва думает, а потом движет массой.)
Полет на релоуте занимает не более двенадцати минут: легкое ощущение невесомости при подъеме и плавный разбег, как будто скольжение по наклонной. Через боковину кабины вижу проносящийся внизу лабиринт строений. Актальтово море - названное так за свой спокойный характер - проносится, блестя глянцем зеркальной поверхности и остается позади буквально за считанные секунды. Фактически, я лечу почти на другую сторону планеты, где уже заметны признаки надвигающихся сумерек. Наконец, мой взгляд цепляет вдали светлое пятно посадочной площадки рядом с Экзопарком. Направляю машину туда.
Это, разумеется, далеко не первая моя вылазка в Сады Карпанаса. И мне очень бы хотелось, чтобы она стала последней. Раз за разом я прохожу меж гудящих вибрацией барьерных куполов, внимательно наблюдая за обитающими в крохотных оазисах своих миров изысканных творений природы, и так и не нахожу ни в одном из них хотя бы намека на признак разумного проявления, не вижу действий, в которых нет хаотичного порядка, а наоборот.
Посадка и, когда опадает гравитационная волна, прозрачный панцирь релоута растворяется. Я могу выйти, но почему-то медлю, с каким-то упрямым безразличием всматриваясь в опаловый город несуразных тварей. Их там тысячи, потерявшие свои миры, блуждающие в скромном пространстве, имитирующем естественную для них среду обитания. Нужно идти.
Релоут на своем дрекоидском языке желает мне доброго пути... то ли вторя вежливости создавшего его конструктора, то ли подражая традиции. Пропустив пожелание мимо ушей я направляюсь к Экзопарку.
Уже явно вечереет.
