– Мне бы поговорить с Беном, убедиться, что он придет сегодня домой днем, когда я буду у вас. Не хочу кататься впустую!
Я услышала шутливый тон, которым это было сказано, но промолчала. Я чувствовала, что теряю контроль, не знаю, что делать и как правильно поступить, и решила положиться на подругу.
– Сейчас посмотрю, – сказала я.
И поднялась наверх. В кабинете царил порядок – на письменном столе лежали аккуратными стопками бумаги. Найти такой, на котором это было написано, не составило труда – это оказалось объявление о прошедшем родительском дне.
– Святой Анны, – сообщила я. – Телефон найти?
Она ответила, что сама справится.
– Я тебе перезвоню, – сказала она. – Ладно?
– Но что ты ему скажешь? – снова запаниковала я.
– Уж я не растеряюсь. Доверься мне, Крисси. Должно быть разумное объяснение. Верь мне. Хорошо?
– Хорошо, – ответила я и нажала отбой.
Села: ноги мои тряслись. Что, если мои первые подозрения оказались верны? И Клэр с Беном любовники? И теперь она звонит ему, чтобы предупредить. «Твоя жена что-то подозревает, – скажет она. – Будь осторожен».
А еще я вспомнила давние записи в дневнике. Доктор Нэш рассказывал, что у меня отмечались симптомы паранойи. «Вы утверждали, что врачи сговорились против вас. Вам что-то мерещилось?»
Неужели опять началось? И я снова придумываю? И весь мой дневник – это бред параноика?
Я вспоминаю, что́ доктор Нэш рассказал мне тогда, в больнице, а Бен написал нечто похожее в письме. О том, что у меня бывали вспышки неконтролируемой агрессии. Я поняла: а может, тогда, в пятницу вечером, драку начала я? Может, это я набросилась на Бена? А он ударил в ответ, а потом, в ванной, взяв ручку и бумагу, я сочинила этот эпизод с побоями?
Тогда и весь мой дневник – доказательство моей деградации? И меня пора вернуть в Варинг-Хаус?
Похолодев, я вдруг поняла, зачем доктор Нэш хотел меня туда отвезти. Чтобы подготовить к возвращению.
Остается одно: ждать, когда перезвонит Клэр.
И снова пустота. Неужели разгадка в этом? Бен хочет вернуть меня обратно в лечебницу? Я оглядываюсь на дверь ванной комнаты. Нет, этого я ему не позволю.
Осталась одна-единственная запись, датированная тем же числом.
Понедельник, 26 ноября, 18:55
Клэр перезвонила через полчаса. И теперь… я в замешательстве. Думаю то одно, то другое. Знаю, что делать. Не знаю, что делать. Знаю, что делать. Но есть еще одна мысль. И я вздрагиваю, когда ее формулирую: я в опасности.
Я открываю самое начало дневника, желая написать: НЕ ДОВЕРЯЙ БЕНУ. Но там это уже написано.
Не помню, как я это писала. Впрочем, как и все остальное.
Снова пустота, потом продолжение.
По телефону она начала как-то нерешительно.
